Екатерина Бабкина о безвизе: Нас приняли

«Безвизовый режим с ЕС не лишает нас границ и пределов. Но больше не надо предварительно никому доказывать, что ты ОК — и это очень важно», — прокомментировала введение безвиза Екатерина Бабкина.

С 11 июня 2017 у меня стало на два документа, которыми я могу гордиться, меньше — и теперь я горжусь самим фактом их отсутствия. Еще в первом классе в школе нам уже ставили оценки, и каждую неделю родители должны были расписываться в дневнике. В школе, где я училась с 10 лет, кроме оценок нам каждый семестр еще и выдавали — тоже под родительский подпись — документ с рейтингом. Ты точно знал, где твое место среди 32 учеников в классе и кого именно ты хуже. Не припомню факторов, которые когда-либо блокировали мне мотивацию познавать и изучать сильнее, чем эти два документа.

С загранпаспортами у меня все иначе — это мои маленькие фетиши. Там есть много виз и штампов. Трех- и пятилетние европейские «мультики», США и Канада на 10 лет, для фулл хауза не хватает разве что визы Великобритании или Австралии — но туда мне пока было не надо. Есть и различные странные азиатские, некоторые из них получены путем длительной переписки с различными азиатскими министерствами в течение нескольких месяцев, другие — через подтверждение с банковского счета о наличии суммы, на которую в стране назначения в общем-то можно прожить без печали несколько лет, но без этой суммы цветную бумажку в паспорт не клеят. От штампов и виз паспорта заканчиваются значительно быстрее, чем завершается срок действия, и я получаю новые паспорта, и с старых всегда вырезаю себе визы. У меня есть целая коробка с этими визами.

Мои паспорта — это как дневник, где сами отличные и хорошие оценки; как свидетельство о том, что ты в своем классе — третий, ну, может, пятый по успеваемости. Я всегда гордо и торжественно протягиваю их — всегда оба — офицерам на паспортном контроле. Пусть посмотрят, во скольких местах я побывала, пусть знают, сколько стран посчитали меня достойной того, чтобы впустить и принять.

Недавно мой знакомый запостил в Instagram фото паспорта с какой-то свежей визой (вы же знаете — никогда не выкладывайте в открытый доступ фото своих документов, это опасно) и подписью большими буквами: МЕНЯ ПРИНЯЛИ! Мне была вполне понятна его радость — я знаю, что такое, когда тебя не взяли.

Однажды меня пригласили на кинофестиваль в Нью-Йорк — и заодно выступить там же со стихами. Я пришла в посольство со своими роскошными паспортами, свидетельствующие, в скольких местах я успешно и легально была и вернулась, и с полностью настоящими, с печатями и подписями, приглашениями — от Колумбийского университета и, собственно, того кинофестиваля. Секунд 40 понадобилось офицеру из окошка, чтобы сказать мне — идите домой. Возможно, у него болел зуб. Может, фестиваль еще не опубликовал полную программу и там не нашлось моей фамилии и фото, которое появилось позже. Может, в тот день уже выдали много виз. Я никогда об этом не узнаю.

Пока я шла к выходу, мне казалось, все-все в консульстве США смотрят на меня, как на человека второразрядного, человека, на котором мир поставил крест. Я тогда честно думала, что я никуда никогда больше не поеду. Это было так коротко и так унизительно, что я не представляла лучшего способа избежать таких эмоций в будущем, чем больше не обращаться ни к кому ни за какими визами. Лучше дома, но без этого публичного избиения.

Со мной это случилось в один только раз, после обильного и легкого опыта путешествий, и вопрос решился довольно легко — организаторы из США позвонили в отдел культуры при посольстве, атташе по культуре позвонил мне и сказал, что он ни на что не влияет, но советует мне подать документы еще раз. Я очень ему нахамила. Я рассказала ему все, что думаю об их принципе разделения людей на лучших и худших, на достойных и недостойных, на тех, кого взяли и тех, кого нет. Отдельно я прошлась по тому факту, что тебе ничего не объясняют. Это как если бы от тебя однажды утром ушла любимая жена, ушла и не вернулась, а ты так всю жизнь и не знаешь, почему, говорила я. Это как если тебя выгнали из рая, но ты даже яблоки не ел, говорила я, хотя где рай, а где ваш Нью-Йорк, там в метро крысы размером с свиней, на улицах чернокожие гангстеры, все искусство дешевое и однодневное, все улыбки искусственные и натренированы, все губы и грудь из силикона. Мне туда не надо, говорила я, ездите туда сами.

Атташе был настоящий специалист, он не то чтобы со всем согласился, но услышал, не обиделся и посоветовал выбрать время для собеседования уже сегодня, до конца рабочего дня.

После того случая, который произошел и забыт уже давно, я изменила свое отношение к людям, которые решили никуда не ездить, потому что у них чистый паспорт; потому что у них нет справки с работы; потому что они не знают, как заполнять анкету; потому что они боятся, что у них неправильные билеты, не так, как надо, сделанные брони гостиниц; потому что они хотят посетить родственников или друзей, а это подозрительно; потому что они незамужние или неженатые; потому что они думают, что в консульстве все будут говорить к ними на иностранном языке, которого они не знают, а в визовом центре их не пропустят, потому что они плохо пройдут металлоискатель или не понравятся охраннику с лица. А на самом деле — просто потому, что они не хотят, чтобы их не взяли, не хотят, чтобы им сказали, возможно, еще и зафиксировав это документом, они хуже, чем следует, что они не такие, которых хотят видеть, что они не подходят.

Я вспоминала этот поход в американское консульство, и вполне рациональным казалось попытки людей — сознательно или бессознательно — избежать подобных происшествий. На фоне перспективы такого негативного эмоционального опыта познания и изучения, исследования другой действительности и расширения кругозора уже не выглядит достаточной мотивацией заморочитися и попытаться получить наклейку в паспорт.

Безвизовый режим с ЕС, фактически, не лишает нас границ и пределов. Билеты и гостиницы такие же дорогие, подтверждение того, что ты вернешься, а также то, что тебе есть чем оплатить свое пребывание в стране назначения, все еще могут быть нужны. Иностранные языки не стали более понятными. Но больше не надо предварительно никому доказывать, что ты ОК — и это очень важно.

По предварительным данным, в первый день безвиза из Украины в страны Шенгена отправились 52 000 человек, и только двадцать процентов из них были действительно без виз и с теми же страшными чистыми, абсолютно новыми паспортами. Но количество людей в визовых центрах свидетельствует о том, что скоро чистые новые паспорта будут у всех. И гордиться будут именно ими — паспортами своей страны, а не тем, что в них решили вклеить консульства других стран.

В тот же воскресным утром я вылетала из Борисполя, и мне показалось, что все эти 52 000 людей были там. Примерно половина из них — с воздушными шариками, и абсолютно все — счастливы. Потому что их — взяли. Нас всех — взяли. Поставили нам хорошую оценку. Сказали нам, что мы ни за кого не хуже. И это — вдохновляет и стимулирует, и лишает страха и напряжения — тех самых камней, из которых построен страшные и нейнездоланниши границы внутри нас.

Leave a comment

Your email address will not be published.


*