«Скрытый враг»: чем АТОшники угрожают обществу?

В 2014-м они остановили московское нашествие на восточном фронте. Четвертый год подряд они рискуют жизнью и здоровьем, ставя интересы народа выше своих. А при этом, как выяснилось, якобы несут бешеную угрозу обществу.

«Как показывает международный опыт, участники боевых действий по возвращению к мирной жизни могут стать угрозой как для собственных семей, так и для всего общества», — заявил во время выступления на круглом столе Комитета ВРУ по вопросам здравоохранения главный психиатр Минобороны, начальник клиники психиатрии Главного военного клинического госпиталя полковник Олег Друзь.

Кроме того, чиновник подготовил мультимедийную презентацию, отметив, что 93% АТОшников — проблемные, поэтому их надо лечить. По мнению Друзя, по возвращению из зоны боевых действий украинские защитники становятся «скрытым врагом».

Соответствующее заявление, мягко говоря, шокировало общество, в том числе и самих участников российско-украинской войны. В тот же день защитники организовали в сети флешмоб «Я — один из 93%». Сам психиатр заплатил должностью, министр обороны назначил служебное расследование.

Были ли оправданными слова главного психиатра Минобороны и какими на самом деле АТОшники возвращаются с фронта, «World News» спросил у врача-психиатра, диссидента и политзаключенного Семена Глузмана и социального психолога, доцента ЛНУ им. Ивана Франко Соломии Онуфрив.

Семен Глузман:

Конечно, он не прав, это была идиотическое заявление. Друзя надо было давно гнать, а это стало последним поводом.

Да, некоторая часть людей возвращается после такого испытания другими. Они чувствуют тоску, потому что видят, что здесь была нормальная спокойная жизнь, а там они неизвестно почему хоронили своих друзей. Они видят, что рестораны заполнены молодежью, которая совсем не задумывается над тем, что ее кто-то защищает от Путина и прочей гадости. Понятно, что часть из них спивается, часть начинает употреблять наркотики. Да, есть самоубийства. Кто-то, не находя на мирной земле нормальной жизни, вновь возвращается туда: не потому, что хочет убивать и воевать, а потому — что там просто привычная среда, которую он понимает и которая понимает его.

Социальных служб, которые должны им помогать, в Украине практически нет. Вместо этого наши высокие начальники придумывают всевозможные центры. Мадам Супрун никак не может успокоиться: надо внедрить в медучреждениях центры для помощи АТОшникам. И они что, с ума сошли? Почему врачи-психиатры должны заниматься этим? Таким людям нужна психологическая и социальная помощь. Перед тем, как они возвращаются, надо работать с их семьями и окружением. Антидепрессантами такие проблемы не лечат. По мировой статистике ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство) получают примерно 0,01 — 0,001 всех военных. Остальные просто отвыкают от нормальной жизни. Они смотрели смерти в глаза. Каждый день. Но это отнюдь не психиатрические проблемы.

Больше всего их шокирует не война, а то, что они приходят сюда и видят, что никому не нужны. Они начинают тянуться друг к другу, а женам и мамам в такие моменты надо понимать, что тянуться к собратьям — нормально, в этом нет ничего плохого, им надо привыкнуть. Иногда они и выпивают, а что делать … это еще не катастрофически. На самом деле, им надо помогать, и в семье, и в поиске работы. Мы, психиатры, считаем, что чем реже мы будем их в своих заведений, тем лучше им будет. К сожалению, Друзь этого не понимал.

Государство должно открывать социально-психологические амбулаторные центры, а не переоборудовать под них то, что уже есть. Воины были изолированными от семьи и общества, а мы что, будем продолжать эту изоляцию? Здесь нужна мягкая социальная работа, помощь психолога именно тогда, когда это нужно. Надо делать все возможное, чтобы они ночевали дома, а не там, где будут собирать деньги на бутылку.

Соломия Онуфрив:

Защитник видит проблему изнутри, а это без его на то желания влияет на эмоциональное состояние. В диаграмме, которую представил Друзь, отмечают, что 93% воинов стесняются, или мешают выявлению психических проблем. То есть сильный человек, который был на войне, иногда может сама не понимать, что происходит. Психологически каждый из нас бывает в пограничных ситуациях, но кто признает проблему, а кто-то наоборот — отрицает. «Я человек, я воин, я сильный, я защитник, я пережил этот год, я был в горячих точках, я выжил, я стрелял, я смотрел в глаза смерти. Почему сейчас, будучи демобилизованным, я болен? Да, я имею проблемы. Но я не болен »- это их позиция. Так, многим солдатам снятся кошмары, в которых они вновь переживают войну. Это понарошку, но их мозг не спит, а стреляет и воюет. Бодрствует их психика. Она еще в воспаленном состоянии, так как не смогла перейти к нормальному ритму жизни. Днем они забывают, спокойно работают, а ночью начинаются проблемы. Тогда они готовы идти, что-то делать, даже напиться, лишь бы не учитывать, что делается в голове. А это подсознательное. Его хочется вытеснить, но оно возвращается. Человек, который возвращается в тыл, должен суметь адаптироваться.

Также говорится о том, что 75% прячут психические проблемы и никогда не получали соответствующей помощи. Это, по правде говоря, проблема всего общества. Мы не привычки обращаться к врачам, даже когда есть проблема. С психологической стороны, это вопрос доверия. А уровень этого доверия в Украине — крайне низкий. Соответственно, мы не доверяем и врачам. В конце концов, есть другая сторона самой медицины: якобы бесплатная, а действительно — платная. Ну и качество тех медицинских услуг … У нас действительно нет традиции обращаться за медпомощью, тем более — к психологу. Роль последнего выполняет в основном священник, с которым можно пообщаться и освободить свои психологические проблемы, выговориться. Вот и суть работы психолога — слушать. Наконец, умело выслушать может и жена, и дочь, и мама, и сестра, и подруга. Все, что нужно защитникам, которые возвращаются — просто проявить внимание. Действительно есть что рассказать, а когда некому — закрываются от окружения.

Уже и из-за этого ребята очень часто пытаются контактировать со своими собратьями. Посторонний, который там не был, говорит: «Ребята, все хорошо. Вот, смотрите, мирный город, идем кофе выпьем! »А они отвечают:« Так зачем мы вообще это делали? Чтобы ты здесь на кофе ходил? »Боевые собратья действительно психологами друг для друга, потому что они понимают, что произошло. Здесь и родственникам надо научиться правильно себя вести, подсказывать, выслушивать, проявлять внимание. Конечно, воины будут возражать, скажут, что им не нужна и внимание. Но именно вы должны знать, как подойти к человеку, чтобы дать ей понять: воин, защитник, вам нужен.

Что касается угрозы для общества … Прежде всего это угроза индивидуальная, потому что в такое время увеличивается количество самоубийств. Люди, которым трудно пережить эту психологическое напряжение, просто теряют контроль. Они чувствуют себя ненужными. Единственный риск для общества здесь — в потере населения. Нас уже меньше, чем 40000000. Ну и не стоит забывать о том, что многие военные забрали с собой оружие. Это люди, которые имели опыт борьбы и войны, то понятно, почему их боятся. Это не те, кто терпеть и страдать. Они могут быстро взять власть в свои руки.

Что об этом думают сами защитники

Боец батальона «Сич» Игорь Олейник:

Очень неприятно было услышать о такой статистике, особенно от представителя Министерства Обороны !!! Это был «плевок» в душу не только каждому военному, но и каждому школьнику, который рисовал и писал письма поддержки, каждой бабушки, которая вязала носки бойцам и отдавала последнюю пенсию. И сейчас узнаем, что мы, защищая страну, на самом деле — угроза для общества! Это мы и угроза, которая остановила московскую нечисть, рискуя здоровьем и жизнью? Мы НЕ угроза для людей, которых защищаем !!!

Доброволец «Карпатской Сечи» Максим Дескат:

Моя реакция, как добровольца РУВ, абсолютно тождественна с реакцией других воинов, добровольцев, волонтеров и патриотов. Мы категорически не согласны с подобными оценками нашего психического стану. Мы абсолютно адекватные той ситуации, в которой есть сегодня Украинское государство — у нас состояние ВОЙНЫ с российскими оккупантами.

«В бою, как в бою», — говорит древняя немецкая философская мысль. Или ты побеждаешь, или ты опять на 70 лет попадешь в оккупацию. Мы не можем принять поражение, поэтому мы обнаруживаем решимость и готовность к борьбе.

Кроме того, мы не согласны мириться с тем беспределом и вакханалией, который проходит в Украине при современной власти олигархов, поэтому настроены бороться за лучшие стандарты жизни и правовое государство.

Именно эта наша решимость была необъективно оценена так называемым экспертом, как психическое отклонение.

Доброволец батальона «Донбасс» Яна Красная:

Для меня было бы одно желание — чтобы их поддержка мне не мешала. Потому что только боец ​​возвращается домой и начинается … Так надо к ВСП, то в райвоенкомат, то к вам гости с обыском придут.

Я всегда смеюсь из всего, что те умники говорят. Вы еще не знаете, что нами этакие и сюда командовать приезжают … идиоты.

Я рада, что одна из тех 93%. Хуже — остаться в тех 7%. 93% — это лучшие люди Украины. Такое впечатление, что туда вошли все мои друзья: и майдановцы, и бойцы, и волонтеры, и журналисты.

Кстати говоря

В Киевской прокуратуре заявили, что суд уже в течение месяца рассматривает обвинительный акт в отношении главного психиатра Минобороны Олега Друзя за получение взятки.

«Обвинительный акт в отношении скандального врача — главного психиатра Минобороны, которого в мае этого года на взятке задержали следователи столичной прокуратуры, уже месяц находится на рассмотрении в суде. На подготовительное заседание, назначенное на начало сентября, адвокат подозреваемого не появился, в связи с чем заседание перенесли », — сообщила пресс-секретарь столичной прокуратуры Надежда Максимец.

По ее словам, предварительно прокуратура внесла ходатайство о продлении отстранения чиновника от должности, суд отказал, прокуратура обжаловала.

СМИ сообщают, что Друзь вместе с еще одним должностным требовали и получили 62 000 гривен от военнослужащего за предоставление заключения военно-медицинской комиссии о его непригодности к военной службе по состоянию здоровья и возможность быть комиссованным.

Leave a comment

Your email address will not be published.


*