«А вы докажите, что это именно вашего брата убили». История Героя Небесной Сотни

Майдан Майдан

45-летний Роман Сеник был одним из первых героев, которых убили в Киеве на Грушевского. Герой Небесной Сотни, несмотря на простуду и незажившую травму, трижды возвращался на Майдан. А за то, что он ходил с флагом Украины и надписью на нем «Турка», Героя еще называли «Турковским знаменосцем».

22 января для Романа Сеника стало трагическим днем. Тогда «беркутовцы» ранили его дважды: ночью – в ногу осколком от гранаты, а в обед – снайпер попал мужчине в легкие. По дороге в больницу у него дважды останавливалось сердце, впоследствии ему ампутировали руку. Но и это не спасло мужчину – 25 января он умер. Похоронили Героя Небесной Сотни в его родном селе Наконечном Втором, что в Яворовском районе Львовской области. О смелости и самопожертвовании погибшего Героя Небесной Сотни Романа Сеника и о том, как сейчас расследуют его убийство, «Вслух» пообщался с сестрой Романа – Лесей Сеник.

Расскажите, какой Роман был человеком?
Чтобы представить, насколько Роман был смелый и готов жертвовать собой, я расскажу Вам один случай. Собственно, он мне вспомнился тогда, когда я домой из Киева везла тело убитого Романа. Еще в детстве Роман спас девочку, которая тонула в реке. Роману тогда было где-то восемь лет. Мы катались на санках с горки, а совсем рядом была река. И вот девочка влетела прямо в воду. Тогда каталось много детей, практически все мы были старше Романа, но никто из нас не успел оценить ситуацию, прийти в себя от увиденного и принять правильное решение так быстро, как это сделал восьмилетний Роман. Мой брат, пройдя несколько метров вперед, а там была течение, зашел в воду и просто вытащил эту девочку из воды. Роман, будучи еще восьмилетним ребенком, был готов рисковать своей жизнью ради других. Он не думал о себе, о своем здоровье или безопасность, он думал, как помочь другим.

Роман был военным? Почему он оставил службу?
Роман в первые годы конфликта на Балканах служил в миротворческой армии ООН в Югославии. Там он был в составе украинских миротворческих войск. Однако впоследствии уволился из армии. Причина была печальная. Роман умел делать все. А в армии он даже научился управлять различными видами транспорта, в том числе экскаваторами, кранами и тому подобное. И после того, как кое-кто из командиров начал использовать его, как работника своей частной даче, заставляя строить помещение, мой брат сказал: «Все, я не шел в армию, чтобы строить командирам дачи, я шел служить Украине». Он просто не мог смириться с тем бардаком, который происходил в Вооруженных силах. А потому уволился. А до начала событий на Майдане так сложилось, что последним местом работы Романа была автозаправочная станция в г. Турка Львовской области.

Ваш брат поехал на Майдан сразу после того, как 30 ноября избили студентов? Он вам об этом говорил?
Когда Роман впервые поехал на Майдан, то нам, родственникам, он ничего об этом не сказал. Когда на работе закончилась его смена – он, не заходя домой, просто сел на автобус и поехал в Киев. Я помню, нам звонит и говорит: «Слава Украине! Я в Киеве, на Майдане». Мы тогда перепугались. Говорю, «как на Майдане, ты что там делаешь?!». А он мне ответил, что не может сидеть дома в то время, когда «беркуты» жестоко избили детей. Я и до сих пор загадываю его слова: «Я должен быть здесь. Потому что здесь дети, им надо помочь». В первые дни Революции Достоинства Роман не мог смириться с тем, что кто-то позволил себе избить детей. Брат постоянно повторял: «Какое они имели право избивать беззащитных детей, кто им это позволил? Это неправильно». У Романа своих детей не было. Но для него не существовало чужих детей. Меня всегда восхищало то, как к нему относились все детки вокруг, они его любили. А потому брат, как военный и как человек с совестью, не мог себе даже представить, как можно бить детей…

Сколько раз Роман ездил в Киев? Чем он занимался на Майдане?
В Киев на революцию Роман ездил трижды. На Майдане всегда заступал на ночное дежурство. Ведь во время Революции Достоинства было трудно, люди хотели хоть немного отдохнуть. Он же всегда говорил, «что детям надо поспать, а мне не так тяжело, я привык, я должен, я должен это делать». Роман стоял на баррикадах на страже. Он звонил ко мне всегда именно вечером, когда заступал на стражу. Роман говорил: «Давай, вставай, не спи. Ты снова спишь! Слава Украине! Не спи. Слушай, как мы поем Гимн Украины. Как мы на весь Киев кричим «Слава Украине!». Когда он был на страже, мы часами говорили по телефону…

Какие опасности, кроме «беркутовцев», во время Революции Достоинства еще рассказывал Роман?
Когда в Киев завезли «антимайданівців», Роман очень волновался. Тогда, помню, звонит и говорит: «Боже, не знаю, что будет. Едут какие-то луганские, донецкие, а нас здесь не так уж и много». А уже утром он мне звонит и говорит: «Ты знаешь, а эти луганские и донецкие пришли нас поддержать, они приехали к нам, они вместе с нами. Слушай, что они говорят». Роман давал мне по телефону слушать разговоры, которые звучали во время Революции Достоинства. Тогда, помню, час слушала, как они говорили на Майдане, а разговор был примерно такой: «Слава Украине! Я приехал из Луганска, можно, говорить на русском, потому что мне так проще выражать свои мысли». Я до сих пор помню слова мужа из Луганска, который говорил, что не захотел ехать, как быдло в эшелоне, брать в банды Януковича 200 гривен и сухпаек. Зато он самостоятельно купил билет в Киев и присоединился к участникам Революции Достоинства. Для Романа эта поддержка украинцев из восточной Украины была очень важной. Помню, как он счастливо восклицал: «Ты слышишь, как они нас поддерживают. Они же с нами! Ты слышишь…». Когда Роман звонил мне, всегда пытался передать революционный дух Майдана. И так было до последнего дня…

Какой была последняя поездка Романа на Майдан?
Когда Роман в последний раз ехал на Майдан, я была очень против, я с ним и ссорилась, и умоляла, чтобы он не ехал. Дело в том, что Роман, когда вернулся из Киева в предыдущий раз, заболел. Кроме того, когда помогал нам по хозяйству, ему на руку упало стекло и порезало вены. И буквально через неделю, когда ему сняли швы, но раны еще не зажили, он уже собирался на Майдан. Тогда я ему говорила, что он еще не здоров, что у него и простуда не прошла, и рука ранена, а там холодно, морозы. Но Роман просто сбежал, он втихаря купил билет в Киев. Ведь он знал, что мы его не отпустим. И уже с Майдана звонит мне и говорит: «Слава Украине! Я на Майдане». Я тогда еще подумала: « Господи, я тебя сейчас побью». Мы тогда проговорили где-то час, а это была ночь с 21 на 22 января. И я спросила его о том, что там происходит. А он мне: «Беркутов» так много, а нас так мало… Но ты понимаешь, это просто люди разъехались на праздники, не все еще вернулись». Он будто оправдывал всех, кого не было там в тот момент. И тогда я начала его поддерживать, говорю «Ромчик, вы должны, у вас все получится. Главное – держитесь. Будьте сильными». Он согласился: мол, да, Майдан должен победить и ни в коем случае не надо отступать назад. В телефонную трубку я слышала стук дубинок по металлическим бочкам. Роман тогда мне сказал, что эти палки – это их единственное оружие, майдановцы надеялись, что такой психологической атакой они смогут отбиться от «беркутов». Я слышала, как в Киеве молились, стучали по металлическим бочкам и пели Гимн Украины. Это была последняя ночь наших разговоров с братом..

А что было на утро?
А на утро ни я, ни родственники никак не могли дозвониться до брата. Тогда по новостям мы узнали, что на Майдане есть два убитых – Сергей Нігоян и Михаил Жизневський. Когда Роман наконец поднял трубку, то сказал: «Ты знаешь, я получил первое боевое ранение. Возле меня разорвалась граната, и осколки попали в ногу». Я тогда говорю ему, «ну все, собирай вещи и езжай домой». Мы долго не разговаривали с Романом, потому что он все спешил, говорил, что ему надо идти, потому что там стоят дети.

Он вам когда-нибудь говорил, почему поехал на Майдан?
В последней нашей беседе, узнав о ранении, я его спросила: чего ты там стоишь? А он мне: «Я стою здесь ради тебя, твоих детей, за внуков, за Украину. Ну кто-то же должен стоять…». Тогда я очень удивилась, ведь он никогда не говорил таких высоких вещей, он всегда был спокойный, скромный, без пафоса. И это меня очень поразило. Он пообещал позвонить позже. Но этого «позже» уже не было. Никогда. Позже мы получили лишь страшное сообщение.

Как сейчас продолжается расследование убийства вашего брата?
Никакого прогресса в расследовании нет. Очень часто меняются следователи. В деле Романа сменили уже пятого. Новые следователи приходят, не успевают даже изучить дело и уходят. На мой взгляд, основное даже не в том, что не успевают, они и не пытаются что-то сделать. Складывается впечатление, что эти люди приходят, чтобы получить зарплату, себе посидеть несколько месяцев и уйти. Ведь все они временно назначены из какой-то области, и они знают, что это не надолго. У меня в январе этого года был случай, когда узнав, что в деле об убийстве на Майдане моего брата поменялся следователь, я позвонила и спросила, можно ли приехать через две недели. Мы договорились о встрече. Когда я приехала к следователю, то начала расспрашивать о результатах расследования, ведь раньше я предоставляла следствию видеосъемку убийства брата. Я поинтересовалась, были проведены следственные действия. А он мне начал отвечать, что еще ничего не смотрел. Из этого я поняла, что он даже не открыл, чтобы прочитать. Меня это шокировало. После этого я обратилась к Сергею Горбатюку (заместитель начальника Главного следственного управления, начальник управления специальных расследований Генеральной прокуратуры Украины – ред.), он вмешался. В следующий раз следователь уже был ознакомлен с материалами дела.

Но поражает то, что я сама собирала материалы, искала в интернете видео момента расстрела брата и подавала следователем уже все готово. Зато ни один из них ничего не сделал. На мое требование разве что провели повторную баллистическую экспертизу. А последний следователь мне вообще заявил: докажите, что это именно ваш брат был убит на Майдане. Мол, завтра к нему придет кто-то другой и скажет, что это на самом деле не мой брат там погиб. Я поражена таким цинизмом, неужели я бы не узнала родного брата? Не знаю, что нас ждет дальше. Но то, что происходит сейчас – это очень страшно. Потому что кое-кому из семей погибших Героев Небесной Сотни сказали, что для того, чтобы доказать преступления «Беркута», нужно провести дополнительную экспертизу. А для этого необходимо выкапывать наших родных из могил и проводить дополнительные следственные действия… Следственные знают, что мы на это не согласимся. Потому что после четырех лет – никто этого делать не будет.

Кто, по вашему мнению, руководил расстрелами на Майдане?
Янукович. Мы думаем, команду стрелять давал именно он.
Учитывая такое «расследование», по вашему мнению, виновные в расстрелах Небесной Сотни будут наказаны?
Я не знаю, что будет дальше. Но мы верим, что убийцы должны быть наказаны. Мне кажется, что если их не посадят, то мы, украинцы, им этого не имеем права простить. Родственники Небесной Сотни этим убийцам никогда в жизни не простят.

Прошло уже четыре года с начала Революции Достоинства. По вашему мнению, был бы ваш брат доволен нынешней Украиной?
Я не знаю, Роман был бы доволен тем, что происходит сейчас в Украине. Возможно, он бы и не оценивал того, что у нас сейчас. У меня муж и сын – военнослужащие, которые воевали в АТО. И когда я их прошу остаться дома, они мне говорят, что если не воевать там, россияне придут сюда. Вот с ними в АТО, на передовой, и был бы Роман. В этом я уверена. Там он бы завершил то, что начал на Майдане.

Leave a comment

Your email address will not be published.


*