«Транго» как продолжение альпинистских традиций Львова

Альпинизм

Марьян Нищук является автором многих общественных проектов. В 2012 году он с группой альпинистов совершили первопроход на нетронутую вершину в горах Грузии, которое было названо шпилем Степана Бандеры. В следующем году на этой вершине на высоте 4278 метров был установлен кованый крест, что стало своеобразным высотным рекордом Украины. В 2015 Марьян Нищук с группой альпинистов из Днепра поднялись в Грузии на другую нетронутую вершину, которую назвали шпилем Героев Небесной Сотни.

Расскажите, что значит альпинизм для Львова и каковы его традиции?

Альпинизм в Львове имеет давние корни. К примеру, польскоязычный журнал «Taternik» впервые увидел свет во Львове. Его основали Роман Кордис, Кизимир Панката, Януш Хмельовски. Основатели были фотографами-любителями и большими любителями гор. После войны редакция оказалась в Кракове, но десятки украинских альпинистов выписывали «Taternik». Его авторами были Папа Иоанн Павел II, Ванда Рудкевич, Ежи Кукучка, Мацей Бербека и другие богатыри альпинизма. В нем печатал свои статьи ведущий львовский альпинист, снежный барс, ныне покойный Святослав Сенчина. К сожалению, в Украине такого журнала не было. С годами мы открываем для себя и другие неизвестные имена. Недавно в одном спортивном издании мы узнали про дрогобычского альпиниста, первопроходца нескольких очень сложных маршрутов на северной стене Монблана в тридцатых годах прошлого века – Станислава Гронского. Он трагически погиб на Монблане 1957 года. А впервые траверс Монблана среди львовян совершил Тадеуш Островский 1910 года. На то время это было немалым достижением.

В свое время во Львове была очень сильная команда, возможно, одна из сильнейших в покойном СССР, – команда Спортивного клуба армии Прикарпатского военного округа. Команда занимала в семидесятых и восьмидесятых годах прошлого века призовые места в чемпионатах, однако ни разу не заняла первого, хотя маршруты, которые она прошла, заслуживали это. Причиной было то, что команду считали «бандеровской», потому что там часто звучали стрелецкие и повстанческие песни. Помню Любомира Коваля, моего приятеля, который демонстративно песнями подчеркивал свою националистическую позицию. Здесь следует упомянуть категории сложности на Памире, Кавказе, Тянь-Шане. Команда прошла маршруты высшей категории сложности. Чего только стоят вершины Джигит, Ушба, Корона!

Вы сказали, что Святослав Сенчина был «снежным барсом». Что означает это звание в альпинизме?

На территории СССР было четыре вершины высотой более 7000 метров. Кто поднялся на эти вершины, получал звание «снежный барс». Вершины эти не простые, в конце концов, сама организация экспедиции занимает немало времени и знаний. Должное следует отдать патриарху львовского альпинизма Борису Волченко, который сумел найти лучших среди лучших и объединить их в одну команду. По альпинизму в СССР, то это было специфическое явление. Прежде всего альпинизм считался сугубо колективистським спортом, тогда как в других странах он был просто хобби для большинства, а для гидов или горных проводников – профессией. В Союзе все должно было быть классифицированным, расписанным, подчиненным, ограниченным. Чтобы выйти на маршрут, нужно было подписать с десяток документов, потом отчитаться. Такая формализация вредила альпинизма, душила личностей. А, как известно, альпинизм вырос на личностях, которые отходили от традиционного подхода, вносили в стилистику восхождений новые идеи.

Стоит упомянуть итальянца Вальтера Бонатти или австрийца Райнгольда Месснера. Первый начал одиночные соло-восхождения на самые трудные альпийские вершины. В середине прошлого века это считалось чем-то невероятным. Месснер впервые доказал, что на восьмитысячники в Гималаях можно подняться без применения вспомогательного кислорода в баллонах в альпийском стиле. То есть без организации промежуточных лагерей. Эти люди ломали стереотипы и открывали новые возможности человека. Но несмотря на все ограничения и формализм, советские альпинисты создали духовно свободную среду – своеобразную шкеру, где каждый мог стать личностью, а не винтиком государственной машины. Но на начальных этапах спортивной подготовки все должны быть в системе своеобразного парамилитарного состояния. Помню, с каким удивлением на нас смотрели иностранные альпинисты, когда мы, альпинисты-новички в брезентовых робах – штормовках и строительных касках, сбегали табуном с вершины Гумачи. Иностранцы были твердо убеждены, что на склоне горы отрабатываются военные действия или маневры.

Что является главной мотивацией альпиниста и насколько опасно это занятие?

Люди в альпинизм попадают разные. Многие из них отходит по различным причинам. Но совсем немногие всю жизнь штурмует вершины. Чтобы всю жизнь заниматься альпинизмом, следует в себе выработать определенную мировоззренческую философию. Каждое восхождение оставляет в памяти след невероятного приключения. Все свои восхождения я помню так, словно это было вчера. А прожив в городе, нечего играть среди будней, что ты делал и что чувствовал три дня назад. Упомянутый мной львовский альпинист Любомир Коваль еще в восьмидесятых говорил: «Когда-то была Запорожская Сечь, а теперь – альпинизм». Речь шла о том, что только в горах, впрочем, как и на войне, можно найти настоящих друзей. Какая-то невероятная сила гор объединяет нас. И третье – это красота. Кто любит горы, тот меня понимает. А кому красота безразлична, кому дружба является ненужной, говорит: «Лучше гору обойти»… А насчет рисков, то говорю откровенно: это рискованное занятие. Но альпинизм сегодня стал умением или искусством управления рисками. Опытный альпинист определит на глаз даже интуитивно, где есть опасность. Большинство несчастных случаев происходят по трем причинам: это пренебрежение правилами безопасности, отсутствие опыта и чрезмерная амбициозность альпиниста, которая побуждает его принимать рискованные решения.

Что побудило ранее заняться альпинизмом, а теперь начать обучение в Горном клубе «Транго»?

В альпинизм я пришел давно – в 1985 году. Сначала я был в упомянутой системе подготовки альпинистов. А потом отошел. Я планировал с друзьями поездки в Татры, Крым, Кавказ, где бюрократия была недостижимой. Привели в горы меня друзья, а приключения и красота наполнили смыслом мою жизнь. Имея опыт, мы с друзьями решили начать новую львовскую школу альпинизма, которую назвали Горный клуб «Транго». Транго – это система высоких и отвесных вершин высотой более шести тысяч метров в горах Каракорума, что на территории Северного Пакистана. Побывать на одной из вершин – это засвидетельствовать свое профессиональное мастерство. А там – совсем рядом к одной из самых сложных вершины мира К2…

Какие планы на следующий год? И вообще, как вы видите развитие альпинизма в Украине?

Альпинизм в Украине развивается, и стиль его становится сугубо европейским. То есть без погони за спортивными разрядами. Много кто пытается осуществить что-то особенное в Гималаях, Каракоруме, горах Китая. Кстати, и украинки не пасут задних. Стоит вспомнить знаменитое восхождение под руководством Марины Коптєвої женской команды на одну из башен Транго 2011 года. За это восхождение они были награждены Золотым ледорубом. А в этом году осенью украинская команда успешно поднялась на восьмитысячники Гашербрум и Манаслу.

Leave a comment

Your email address will not be published.


*