Кафка рыдает. Как реформаторские идеи в образовании превращаются в новые круги бюрократического ада

Преподаватель университета Преподаватель университета

Украинские преподаватели выставляют студентам не одну, а сразу ТРИ оценки – цифровую, в баллах по так называемой шкале ECTS (от А до F), и «традиционную» — отлично, хорошо, удовлетворительно. У нас действует аксиома: любая идея относительно административного улучшение в образовании, инициированная из любых, даже самых положительных резонов, неизбежно приводит к ухудшению. Причина этого проклятия: чиновники, которые придумывают «улучшения», сами их воплощать не будут – эта задача перекладывается на плечи преподавателей.

Любое совершенствование, улучшение, реформирование или оптимизация образовательной отрасли, независимо от формы и содержания, – приводят к одному и тому же. После введения этих прекрасных идей от них становится все хуже — и преподавателям, и ученикам. С большим интересом прочитал опубликованную в «Текстах» статью Леси Москаленко о чрезмерной нагрузки учащихся в школах. Она приводит ряд убийственных примеров неадекватности тех задач, выполнения которых требуют от учеников. И завершает свою статью надежде, что новосхвалена украинская реформа образования поможет устранить эти проблемы.

Я имею возможность наблюдать эту же ситуацию, так сказать, с другой стороны баррикад. Правда, не школьной, а высшего образования – как преподаватель-совместитель кафедры журналистики Института международных отношений Национального авиационного университета (а перед тем, в далеком прошлом – ассистент кафедры украинского языка в университете Шевченко). Этот опыт дает мне право делать определенные выводы из увиденного. А некоторая удаленность от образовательной карьерной лестницы позволяет называть вещи своими именами.

Для начала — небольшое отступление. Не так давно знакомый, профессиональный и компетентный человек, задействована в реализации разного рода полезных проектов (это действительно так), поделился в соцсети хорошей новостью. Он делал презентацию на тему компьютерного образования, и чиновник министерства образования, которая присутствовала на этом мероприятии, предложила разработать на эту тему учебную программу для школ. Сообщения, как и следует ожидать, собрало ряд одобрительных комментариев. И никто из комментаторов, видимо, не понял моей реплики о том, что лучше бы, чтобы дальше слов эта инициатива не пошла.

Почему так? А потому, что на украинском образовании лежит непозбувне проклятие. Суть его вот в чем: любое усовершенствование, улучшение, реформирование, оптимизация, обновление программ и т.д. и т.п. независимо от формы и содержания приводит к одному и тому же: после введения этих прекрасных идей от них становится все хуже — и преподавателям, и ученикам. Истинность этого заявления может некоторым показаться сомнительной. Впрочем, проверить это легко – достаточно спросить мнение любого учителя или преподавателя (ремарка – не администратора или создателя инноваций, а человека, которому эти инновации придется воплощать на практике) о любое образовательное улучшение, которое упало на его плечи – и услышать, что вам скажут в ответ. В свою очередь, автор, чтобы не быть голословным, приведете несколько примеров «улучшения образования», и чем эти замечательные идеи обернулись в действительности.

Пример первый. Три оценки на экзамене

Приближается зимняя сессия, украинские студенты готовятся получить свои заслуженные оценки. А украинские преподаватели, обложившись калькуляторами, справочниками и различными бумажечками с заметками, будут часами и днями сидеть над сведениями, заполнять их и перезаполнять, распечатывать и перепечатывать. И грустно шутить: студенты думают, что это так сложно – получить оценку, а попробовали бы они эту оценку внести в ведомость.

Кто-то скажет: так это, наверное, плохие, некомпетентные преподаватели. Разве же это так трудно – выставить оценку?
Трудно. Почему? А потому, что украинские преподаватели выставляют студентам не одну, а сразу ТРИ оценки – цифровую, в баллах по так называемой шкале ECTS (от А до F), и «традиционную» — отлично, хорошо, удовлетворительно и т.д.
И перечисляют одну в другую: 83 балла – это «хорошо», но какое именно – «хорошо», которое, «хорошо», которое С? И обращаются к более опытным коллегам за подсказкой очередной тайной формулы: «За экзамен оценка может быть только 8, 10, 12 баллов – а 11 нельзя, потому что не сойдутся цифры». И исправлять «неправильные» 11 или 9 баллов. А в это время в коридоре уже битый час стоит толпа студентов с зачетками, и думает – что это за безобразие, мы тут ждем, а они не могут выставить оценки.

И при этом мало кто задумывается: а зачем вообще эти вычисления? И откуда они появились?
А появились они из-за того, что кто-то когда-то выдвинул замечательную конструктивную идею: старая советская система оценивания, с «двойками» и «пятерками», является устаревшей и не позволяет адекватно оценить уровень знаний студента. Более того, Украина присоединилась к Болонской системе, соответственно, надо переходить на западные стандарты оценки.
На переходное время оставить все три системы, отразив это в соответствующих образцах сведений. Сейчас уже не вспомнишь, кто был автором той замечательной идеи. Но как минимум дважды в год десятки тысяч преподавателей тратят на ее воплощение сотни тысяч часов ненужной работы.
И что, никто никогда не хотел улучшить эту систему? Ну конечно что хотели, и улучшали. Кто-то из рационально мыслящих администраторов обратил на это внимание – и разрешил самостоятельно устанавливать, сколько баллов получит студент за тот или иной компонент работы в кредитно-модульной системе. То есть, отличная оценка за экзамен может составлять и 12 баллов, и 20, а практические – и 30, и 40.
Ура, свобода? Еще чего, вы что, забыли о том, чем заканчивается любая «реформаторская предложение»? Прогрессивные и неравнодушные преподаватели, которые начали применять эту обновленную методику, очень быстро набили себе кучу шишек и синяков и вернулись к «стандартного» соотношения. Почему?
Да потому, что вычисления тоже никуда не делись – но советы опытных коллег (или просто заполнены кем-то сведения, которые можно взять для образца) в этом случае уже не помогали. И в ведомостях (а это официальный документ) начался дикий разнобой, с неизбежными ошибками.
И это еще не все. Самое печальное то, что все это вычисление баллов преподаватель все равно сводит к старой советской триады оценок — отлично, хорошо, удовлетворительно. И в этом смысле балл выше балл ниже в оценке по стобалльной шкале не имеет никакого значения – если он не выводит оценку за пределы упомянутого диапазона «отлично, хорошо, удовлетворительно «. То зачем было это все делать вообще?

Пример второй: иностранный язык

Во время пребывания Сергея Квита на должности министра образования он пригласил в команду прекрасных, компетентных и энергичных людей. И кто-то из них (кажется, Инна Совсун) предложила замечательную идею – все преподаватели вузов должны знать иностранный язык. Ну как же так: доцент или профессор читает лекции, и при этом не способен прочитать статью по своим предметом, опубликованную в западных научных изданиях. Это предложение лично я воспринял очень положительно. И не понимал возмущение коллег, которые отреагировали на это буквально в штыки. Ну неужели так сложно подтянуть иностранный до более-менее удовлетворительного уровня? Вот же ретрограды. Иллюзии развеялись, когда я поинтересовался, а как собственно должен происходить эта процедура «подтягивания» и оценивания знаний по иностранному. И у меня язык – не иностранный, которым я владею свободно, а родную, украинскую – отобрало от названных кем-то из коллег цен на курсы, которые выдают эти преподавательские сертификаты.

Сумма превышала месячный доход преподавателя вуза, который у него и так весьма скромный. А бесплатных курсов для преподавателей нет – не подумали об этом. Да и кому нужны эти курсы, если на самом деле нужны не знания иностранного, а бумажку? И наша рыночно-коррупционная экономика сразу продемонстрировала свою гибкость: мгновенно возник сервис по продаже этих бумажек.

Пример третий: наука в вузах

Не так давно Минобразования выдвинуло еще одну прекрасную идею – усилить научную деятельность в структурных подразделениях вузов. Типичная для Украины практика: в рамках университета создают отдельные институты по определенной образовательной темой. Но почему только образовательной? По логике, такие заведения должны были бы вести активную научную деятельность, а не просто быть факультетами, только под другой вывеской. Соответственно, надо изменить профиль их деятельности – с учебной на учебно-научную.

Знаете, что из этого получилось на самом деле? Институты поменяли названия. Был институт последипломного образования – стал учебно-научный институт последипломного образования. Был институт пищевых технологий – стал учебно-научный институт пищевых технологий. И так далее и тому подобное, по сотням учебных заведений. А вот насчет научного потенциала – как вы думаете, сильно он вырос после этого? Вот-вот, и я думаю так же.

Но если бы только в этом была проблема. Пришлось менять ВСЕ документы, где фигурировало старое название. Учебные программы, учебно-методические комплексы, разнообразные бланки и т.д. и т.п. На это ушла колоссальное количество усилий, и стоило это немалых денег. И представьте себе эмоции преподавателя, ответственного за подготовку кафедральных учебных программ – он только что прошел сто кругов административного ада, согласовывая эти программы, а сейчас ему их завернули — из-за того, что в программах по тексту надо добавить к названию вуза префикс «учебно-научный».

И это не исключение, это система. Посмотрели Минобразования списки литературы – до дипломных работ, диссертаций, статей и тому подобное. И увидело, что правила оформления этих списков сложны и запутаны, и их можно улучшить и упростить. Чем это закончилось? Правильно, тысячи ученых, ругаясь, переправляли уже составлены «старые» списки литературы в своих доработках на «новые» и «хорошие».

Документация, супровджує учебный процесс — это вообще ад. За прошедшие пять лет количество разнообразных бумаг постоянно растет. И выглядит так, что каждый новый документ — это следствие очередной идеи что-то «улучшить», «оптимизировать», «уточнить» и т.д. и т.п. Каюсь, имею долг перед родной кафедрой – незаполненную библиотечную карточку по своим предметам. Я должен сделать ее, как воплощение очередной полезной идеи по оптимизации учебного процесса. Действительно, студенту же надо знать, какие книги есть в библиотеке по тому курсу, который ему читает преподаватель? Соответственно, этот преподаватель должен пойти в библиотеку, посмотреть каталог и выписать в специальную карточку названия пособий, их авторов и количество книг в библиотечном фонде.

Но зачем это делать, если 99,999% материалов для учебного курса и преподаватель, и студент сейчас находит в Интернете? Зачем мне выискивать в каталоге абсолютно ненужные мне (и совершенно устаревшие) книги к курсу «Современные медиаиндустрии», если я для этого курса использую данные Pew Research Center и других актуальных электронных источников? И могу просто передать студентам PDF с тем или иным исследованием медиа?

Я согласен, есть предметы, где библиотечный фонд уместен и полезен – но зачем бюрократизувати эту ситуацию? Почему не дать возможность преподавателю просто сказать студентам, как называется опорный руководство по их предмету, а студентам – найти это пособие там, где им удобнее? И не требовать никаких отчетов или карт? И так всюду. Вдруг стало необходимо заполнять документ под названием «Качественный состав преподавателей». Имя и фамилия, что закончил, преподает, какую научную деятельность ведет и т.д. и т.п. Ждите, но все эти данные и так есть в учебном заведении, в отделе кадров, на кафедре и т.д.?

Оказывается, это требование Минобразования – оценив качественный состав преподавателей, оно якобы собирается определять, заслуживает ли вуз на тот уровень аккредитации, который он имеет. Извините, но такая процедура представляется абсурдной по сути и унизительной по форме. Есть ректор, декан, директор института, заведующий кафедрой – эти люди непосредственно руководят образовательным процессом, и знают, кто из преподавателей, так сказать, качественный, а кто нет. То для чего преподавателям участвовать в «смотринах», устроенных чиновниками?

Перечень «конструктивных идей» — а на самом деле не нужных никому бюрократических тяжестей – можно продолжать еще долго. И приводить все новые и новые интересные примеры (по одной только теме научных публикаций, написание которых требуют от преподавателей, можно написать отдельную эпическую трагедию). Но это будут лишь дополнительные подтверждения уже сделанного вывода – любая идея относительно административного улучшение в образовании, инициированная из любых, даже самых положительных резонов, неизбежно приводит к ухудшению. Причина этого проклятия одна – и она же, кстати, породила кошмар с перегрузкой школьных программ. А именно: чиновники и администраторы, которые придумывают «улучшения», сами его воплощать не будут – эта задача перекладывается на плечи учителей.

«Есть прекрасная идея — изучать в школе не один иностранный язык, а два, и включить в список литературы не только Шевченко, но и Гомера, «Айвенго» и Гарри Поттера», — решает чиновник. Учитель «берет под козырек» (а куда ему деться, и как он будет отрицать – идея же прекрасная и конструктивная). А родители по вечерам проклинают этого учителя вместе со всеми гарри поттерами вместе взятыми, делая вместо детей домашние задания. А в упомянутом выше случае с полезными идеями экспертов, активистов и других представителей «третьего сектора» ситуация еще хуже – они предлагают улучшение (которое сами не будут выполнять), передают его чиновникам (те тоже не будут), а те сбрасывают его ниже исполнителям. И последние бьются лбом в стену, чтобы втиснуть очередную передовую дисциплину в и так чрезмерно перегруженную программу. И я, как практикующий журналист, скажу больше: так происходит не только в образовании, но и во многих других сферах.

Так что же делать? Пожалуй, это тот уникальный случай, когда сама идея предложения каких-то реформаторских инициатив выглядит сомнительной. По той же самой причине: любые инициативы относительно улучшения приводят только к новому круги бюрократических обременений. Кажется, единственное, что можно делать в этой ситуации — это уменьшение контрольных полномочий всех без исключения административных структур в образовании и не только. Пусть кафедра (деканат, ректорат, школа) самостоятельно решают, имеет ли преподаватель конкретно этого предмета знать иностранные языки, языки программирования или бальные танцы.

Или как они должны стажироваться, и где. И нужно ли ему писать научные статьи – или, возможно, достаточно того, что преподаватель (например) иностранного языка, не имея научных статей, работает переводчиком-синхронистом на важных государственных переговорах. И так далее, и тому подобное. Что же касается властных институтов, связанных с образовательной сферой, то, кажется, лучшее, что они могут сделать — это не принимать новых «улучшений», а отменять уже принятые и не пытаться написать инструкцию на каждый чих.

Leave a comment

Your email address will not be published.


*