Будущее Галичины: между моделями «Баварии» и «Прованса»

Феномен Галичины в историческом плане вообще осмысленный разносторонне. Об этом писали такие выдающиеся историки и культурологи прошлого, как С. Томашевский, И. Кревецкий, В. Гнатюк, Я. Гордынский, В. Панейко, В. Кучабський и др. Классической уже стала этнопсихологической студия М. Шлемкевича «галичанство» (1954 г.), в которой определены следующие ментальные характеристики галичан, как традиционализм, рационализм, практицизм, которые контрастируют с психическими свойствами украинский-надднепрянцев — мобильностью, иррационализмом, мечтательностью.

Понятна роль Галичины в 1870-1910-е гг. как «Пьемонта» украинского национального возрождения, которым она стала благодаря либеральным возможностям в Австро-Венгрии и отсутствия шовинизма со стороны австрийских властей.

Зато значение и миссия Галичины в современной независимой Украине оцениваются по-разному. Ясно только одно: если бы не Галичина, Украина уже давно стала бы второй Беларусью. Однако открытым остается вопрос, Галичина будет в государстве Украина неким изолированным и маргинализованным украиноязычным «Квебеком» (по аналогии с канадским франкоязычным Квебеком в чужом для него англоязычном пространстве), или тихим французским «Провансом» или «Баварией» — регионом со своей прочной ментально-культурной самобытностью, идеологией, своей самостоятельной стратегией, видением развития страны, своими значимыми для всего государства институтами, СМИ, политическими и гражданскими инициативами?

Подчеркнуть звучание Галичины с середины 1990-х гг. попыталась группа либеральных галицких публицистов и писателей (Т. Возняк, Я. Грицак, Ю. Андрухович, Ю. Прохасько, А. Квятковский, Ю. Винничук и др.), всячески раскручивая миф о «бабушке Австрии», то есть о «великом счастье», которое упало на Галичину вместе с австрийской конституционной монархией, либеральными реформами и немецкой упорядоченностью. Со всех сторон доказывалось, что именно австрийцы кардинально изменили психологию и культуру галичан, подарили им ощущение Европы, а австрийские евреи (Л. Захер-Мазох, Фрейд, И. Рот, Б. Шульц и др.), Часто выходцы Галичины, привили якобы галичан склонность к метафизическим грез, сексуальных перверсий, психопатологических фантазий. Этот миф оказался успешным, особенно в художественной литературе, и им немало побавилося молодое поколение украинских читателей, лоскотячы свою гордость тем, что таким образом он «приближается» в Европу. Где в 2000г. Дошло даже до планов поставить памятник Францу-Иосифу во Львове …

На самом деле «австрийский миф» либералов была одна хитро-стратегической цели: отвлечь внимание галичан и всех других украинский от галицкой истории в межвоенные сутки (1920-1945 гг.), От соревнований героического поколения ОУН-УПА, успехов галицкой культуры того времени, которая преимущественно имела националистическое или консервативно-христианской окраски. Надо сказать, что во многом это либералам удалось: не без их помощи сейчас Галичина быстрыми темпами космополитизуеться, активно теряет когда присущие ей волюнтаризм, традиционализм, християнизм.

Однако в «австрийском мифе» либералов, как и в каждом мифе есть одна «загвоздка», которая превращает его в обман. Когда мы обратимся к произведениям выдающихся украинский, живших в эпоху Австро-Венгрии и оценивали ее правления в Галичине (а это И. Франко, М. Драгоманов, С. Томашевский, В. Стефаник и десятки других имен), то будем поражены, насколько критически они смотрели на австрийское «цивилизирования» Галичины, называли саму Австро-Венгрию «гнилым болотом» в Европе, а ее внутреннюю политику обскурактною, отсталой, фальшивой. Там, где современные либералы-публицисты видят «рай», крупные ученые и таланты то видели ад. В этом аспекте стоит перечитать хотя бы две книги 44-го тома «Избранных произведений» И. Франко, где собраны его экономические труды и где найдем впечатляющую картину черствости австрийской государственной бюрократии к бедствий галицкого общества, или рассказ «Свинская конституция», которое характеризует уровень демократических прав простых галичан в Австро-Венгрии, где свиньям иногда было лучше, чем людям. В конце концов, о «доброй» опеку «бабки Австрии» показали и сотни тысяч галицких крестьян того времени, эмиграция которых в Америку из-за небывалых нищета была самой массовой в Европе. Интересно, какие бы слова они сказали пп. Андруховичу, Возняку, Винничуковские, Прохасько и др. за восхваляння Австрии, если бы так через машину времени могли это сделать?

Итак, сегодня сами галичане, осмысливая свою миссию, смогли вымолвить пока только на один фальшивый миф и преимущественно удовлетворяются ролью и функциями «придаточного» региона для политики украинской столицы. Возможно, в этом есть и закономерность: ведь разрыв с поколением 1920-х — 1940-х гг., Поколением гордым и воинственным, культурным и принципиальным, является настоящим, а не мифическим. Поэтому отставание Галичины является большим и фатальным. Поэтому идею галицкой региональной самобытности и назначения часто используют провокационно-деструктивной целью различные экзотические типы, которых, в зависимости от ситуации, то подсвечивает, то умалчивает один из известных львовских телеканалов.

Поставленная на круглом столе проблема действительно актуальна и требует более глубокого освещения и осмысления с разных аспектов.

Аспект первый — цивилизационный. Галичина, в отличие от остальных 12-ти основных регионов Украины, кроме Закарпатья и Буковины, имеет четкую цивилизационную особенность — она ​​входит в пространство Средней Европы. То есть на более глубоких уровнях ментальности, мистико-религиозных свитоуявлень, культурных переживаний и социального поведения галичане во многих аспектах подобные поляков и словаков, венгров и чехов, словенцев и хорватов, румын и литвинов. И это своеобразие, несмотря на все влияния украинского православности (византийства), несмотря на все нивелирующей волны евразийщины в виде российского империализма, сохраняется. Если идею середньоевропейства выразить одним словом, то это слово будет «Уния». В одном другом регионе Европы унийнисть не получила такого значения и такого, собственно, цивилизационного звучания, как в Галичине. «Держаться своей византийской духовно-обрядовой традиции и спокойно, без каких-либо предубеждений, смотреть на Запад, быть открытым к его веяний» — это органично и просто для каждого галичанина на генетическом уровне.

Что это означает для Украины? Трагедией украинского национального формации является то, что она построена во многом на религиозно-конфессиональной мистике православия, в несколько ином варианте легла в основу и российской имперской нации. Известно, как Москва воспользовалась по этому в 17 в. и сумела в свою цивилизационно-геополитической борьбе с Западом впрячь миллионы и миллионы украинских душ. Это не только высосал соки из украинской нации (даже еще Драгоманов в конце 19 в. Горел идеей противостоять наступлению «германского» и «католического» миров!), Но и ослепило пустыми грезил о «православную уникальность и чистоту» украинского мира миллионы современников , о чем нам сегодня напоминает большая УПЦ Московского Патриархата, которая гигантским клином врезалась в украинское общество и тормозит его национальный, культурный и гражданский развитие.

В такой ситуации Галичина со своей идеей Союза, с многочисленной и сильной Греко-Католической Церковью, с динамичным, европейски ориентированными почти 5 млн населения является стратегически важным фактором для проведения систематических среднеевропейских цивилизационных влияний на Украину. Учитывая то, что культурное пространство современной Украины переполнен русскими ассимиляционными воздействиями, эта роль Галичины еще больше выразительнее.

Теперь слово критики: выполняет сегодня Галичина эту свою цивилизационную миссию? Нет. Причин здесь несколько. Важнейшее из них та, что галичане потеряли дух пассионарности (наступательности), присущий им в 1920-1940-е гг. Знаем мы хотя бы об одной инициативе политического, культурного содержания, которая подчеркивала среднеевропейский звучание региона и имела международное направление? Какой плодотворной, например, могла бы быть гипотетическая инициатива от УГКЦ регулярно созывать во Львове конгресс богословов униатских церквей Средней Европы.

Аспект второй — геополитический. Географически Галичина расположена так, что является как бы полком в Средней Европы. Знание зоной Северных Карпат обеспечивало каждой великой державе доминирование над Средней Европой. Так, Польша в 14 в. превратилась в супердержаву макрорегиона после присоединения Галичины. СССР завладел почти всей Средней Европой после 1945 г.. Под видом «распространение социализма» только потому, что завладел перед тем Галицией. Этого долго не могла перед тем сделать Российская империя и поэтому решила первой Мировой войне в 1914 (об этом хорошо написали галицкие публицисты-историки С. Томашевский и И. Кревецкий в 1813-1914 гг.).

Итак, Галичина является тем геополитическим фактором, который делает Украину важным международным игроком в Средней Европе. В свое время Дмитрий Донцов в «Основаниях нашей политики» (1921) высказывал мнение, что именно просередньоевропейська независимая Украина сцементуе надежный забор против угроз России в Европе.

С. Томашевский исторически, на примерах объяснил, что Галичина является якобы развернутой к востоку, ее энергетика постоянно направлялась в пространство Центральной и Восточной Украины в виде разрастания воздействий Галицко-Волынского княжества (как он считал, первой действительно украинского национального государства), в волнах переселенцев земледельцев 15-17 вв. и казаков войско, в форме идеологических воздействий суток национального возрождения 19-20 вв. Поэтому любое укрепление Галичины — это автоматически — укрепление Украины. Это аксиома.

Слово критики: осознают ли галицкие и киевские политические элиты это значение региона? Наверное, нет, потому что мы не видим никаких инициатив по международным звучанием для Галичины. Во Львове не менее чем должен был бы давно действовать условный «Институт Европы», то есть исследовательско-стратегический центр по развитию проевропейской политики Украины. Здесь бы должны были проводиться различные форумы, систематические научные конференции, посвященные проблематике европейской и специально среднеевропейской политики и геополитики, вопросам экологии, экономики и и др. целого макрорегиона. Иными словами, Львов как большое и исторически значимое город, город-символ сочетания цивилизаций и культур должен звучать для всей Европы и этим «звучанием» должен крепче втягивать всю Украину в оркестр международной политики континента.

Аспект третий — социально-хозяйственный. Во 2-й половине 1990-х гг. Галицкие элиты, как за соломинку спасения, ухватились в идею превращения всей Галичины в огромную рекреационно-туристическую зону, что, мол, принесет надежные заработки всем стратума галицкого общества. Зеленые Карпаты, традиционные известные курорты (Трусквець, Моршин, Сходница и др.), Многочисленные замки и крепости, архитектурное чудо Львова — все это принесет легкое «золото» уже сейчас. Уже в двухтысячных мэр Львова, с которым связаны большие либеральные реформы в социобутти города, А. Садовый, сформулировал это так в одном из интервью: «Мечтаю, чтобы Львов стал городом вкусной чоколяды» (галицкий акцент при этом был апелляцией к более глубоким обычных настроений галичан). Львов действительно стал городом «вкусной чоколяды», многочисленного туризма, богатейших соблазнов отдыха. Десятки тысяч людей присосались к сфере обслуживания этого потока туристов со своими сувенирами, развлекательными предложениями, формами поения и питания отдыхающих. Действительно, в условиях, когда почти полностью остановилось крупное производство в регионе, это было спасение. Тактически ставка на развертывание рекреационно-туристического бизнеса была удачной для галицких элит, но стратегически она не отвечала тем потенциям и запросам, которые имеет регион, стратегически она повела к поражению Галичину, свидетелями которой мы сейчас есть.

Почему? Этот вопрос имеет два аспекта. Во-первых, однозначный акцент на туризме и сфере обслуживания ведет к деградации региона в хозяйственном и моральном плане. Хозяйственном, так приучает людей к лени, безынициативности. В моральном, так приучает людей к паразитарности, хитрости. Ведь какова психология и «мудрость» всех жителей курортно-туристических зон: это «философия», как бы продать туристу то, что стоит, скажем, 5 грн, 10 грн. Помню грустные слова одного случайного, но мудрого итальянца о римлян, жителей крупнейшего туристического центра Европы: «Римляне ленивы и безынициативны. Они, как те два мальчика из знаменитой композиции-символа Рима, лежат под волчицей и сосут молоко из потоков туристов. Если бы не статус столицы, Рим бы ничем не влиял на жизнь Италии ». С Галицией происходит то же: она объективно с каждым годом маргинализуется ментально, политически, экономически и, соответственно, идеологически. О галичан объективно сложился вызывающе-критический стереотип: «А-а, эти западники только о своем языке болеют и больше ничего не умеют».

Когда осмотрим мировую историю бытия нации, то увидим, что успехи и развитие им приносили такие качества, как динамичность и вольовитисть, воинственность и дисциплинированность, организованность и выносливость. И наоборот, народы упадок и Малил через самоуспокоения и бегство от испытаний, через лень и мелочность жизненных устремлений.

Мог быть иным выбор галицких элит? Еще в СССР Львов был одним из немногих центров, где было такое важное и передовое наукоемкое производство, производство на основе высокоточных технологий, символом чего стало всесоюзно известное предприятие «Электрон». Во Львове действовали мощные научные центры, функционировали уникальные лаборатории. Это было гигантское научно-образовательное город с университетами (тогда — институтами) почти всех направлений — от медицины до лесоводства. И сегодня научно-образовательный потенциал Львова для Украины является уникальным, в нем почетное место занимают «Львовская политехника» и Львовский национальный университет им. И. Франко. Галицкие школьники и абитуриенты систематически занимают высокие рейтинговые позиции в масштабах всей Украины. Таким же был интеллектуальный потенциал Львова в период Второй Речи Посполитой (1920-1939 гг.), Когда город фактически был вторым по научно-культурным нагрузкой в ​​стране. (Здесь существовали научные школы философов, математиков, физиков с международным значением). То есть ментально-интеллектуальные традиции Галичины остались прежними, но нет организационного фактора, чтобы их превратить в капитал особого развития региона. Ежегодно тысячи интеллектуально сильных молодых галичан, высоких профессионалов выезжают на Запад или в большие города Приднепровья, прежде всего в Киев, где они находят запрос на их способности и работу. Систематически продолжается вымывание мозгов из Галичины. Настоящее будущее Галичины, если она хочет быть определяющим, генераторным регионом для государства, должна развиваться только на основе восстановления и развития в регионе производства на базе высокоточных технологий, на основе преобразования его в другой после Киева научно-образовательный центр в стране.

Киев никогда не будет считаться с «городом вкусной чоколяды», и это закономерно. Однако Киев будет ценить город уникальных наукоемких производств, научно-исследовательских центров, геостратегических международных проектов, влиятельных и качественных медиа и тому подобное.

Параллельно со Львовом имеют большие подобные интеллектуально-образовательные и современно технологические возможности два другие крупные города Галичины — Тернополь и Ивано-Франковск. Проблема лишь переориентация сознания их элит, сейчас очень коррумпированных, стагнизованих, узкокорыстных.

Галичина не должна терять своей культурно-ментальной самобытности, а наоборот — развивать и углублять их. В этом смысле нужной является комплексная программа поддержки древних культурных центров на уровне малых и средних городов, таких, как Коломыя, Самбор, Жовква, Бучач, Бережаны, Теребовля. Эти города должны по-новому зазвучать своими художественными и обычными традициями, культурологическими проектами, фестивалями, изданиями. Отдельная программа нужна и для средних индустриальных городов региона — Червонограда (Христинополе), Дрогобыча, Стрыя, Калуша, которые имеют потенциал, чтобы включиться в общую стратегию модернизации края.

Слово критики. Стратегической ошибкой галицких элит с начала 1990-х гг. Были планы украинизировать, идеологизировать центрально-восточные регионы Украины с помощью неонароднический методик, заимствованных из 19 в. В 1990г. Галичане двинулись на восток с вертепами, примитивной просвитянщиною, наивным этнографизмом. Однако, как известно, войти дважды в ту же реку невозможно. Логично, что галицкий тактика борьбы за Украину вызвала тогда и вызывает сегодня скепсис и иронию среди элит Приднепровья. Проблемой галичан стало то, что они слишком загерметизувалися в стереотипах народничества и просвитянщины, потеряв современное, проевропейское поколения интеллигенции 1910-1940-х гг., Потеряв живое ощущение его интеллектуальных и культурных традиций. Галичане 1990-х смогли перебросить мостик лишь к качественно более низких неприхотливых традиций народничества. Так они попали в культурологические ловушку провансальства, о которой предупреждал всю Украину Д. Донцов еще перед первой мировой войной.

Провансальство — это ментально-культурный комплекс народа, мыслит категориями провинции, а не ведущего центра, категориями этнографии, а не высокой культуры, категориями «малых дел», а не стратегически победных проектов лидерства. Поэтому и закономерно, что Галичина не смогла стать регионом-лидером, регионом-эталоном для модернизационных проектов Украины. Украина ждала от Галичины высоких европейских уровней хозяйственно-организационного динамизма и прагматизма, качественных моделей среднеевропейской культуры и гражданского развития, совершенных форм информационно-интеллектуального развития, а получила вместо этого всего устарело-провинциальные проекты герметизации национальной культуры и гражданства по стандартам 19 в.

Выводы:

1. Галичина должна сохранять свою миссионерство, статус центра притяжения для всей страны, потому что несет в себе архиважные для независимости Украины традиции и смыслы цивилизационного и геополитического утверждения государства в Средней Европе, в «геостратегическом стене» (Д. Донцов) Европы против угроз Евразии.

2. Чтобы и дальше оставаться гигантским генератором национализма для всей Украины, Галичина должна кардинально изменить психологические и идеологические основы собственной политики и культуротворчества: перейти от герметично-провинциальных (провансальских) форм культурно-политической борьбы в модернизационно-наступательных.

3. Понять предлагаемую роль Галичины можно через сравнение: в истории Италии выдающуюся роль для получения ее независимости, модернизации ее культуры сыграли два северные регионы — Пьемонт и Ломбардия -с крупными городами Турином и Миланом; после создания государства Италия и переноса столицы в Рим эти регионы не отказались от ведущей роли, не герметизувалися в какой патриархальности и провинциальности, а наоборот — были в дальнейшем важны центрами по модернизации всей страны, с розпрацювання стратегий развития государства, по созданию определяющих интеллектуально-информационных и художественных тенденций стимулирования нации и культуры; так эти регионы превратились в «второе легкое», наряду с Римом для жизнедеятельности страны; подобно и Галичина должна, вместо становиться в смешную позу сепаратизма или автономизма (проекты Владимира Павлива и К), концентрировать в себе прежде всего все динамичные, органические и победные традиции региона и творить самобытную, отличную, но такую ​​нужную, потому цивилизационно дополняющие модель развития нации и государства, наряду с Киевом.

4. Но проблема, что большая часть Украины находится в пространстве православного самосознания и русского языка и российских информационных потоков, еще больше подчеркивает перед Галицией дилемму: довольствоваться ролью условного «Прованса», экзотического и самобытного края (точно как во Франции), или сделать сложнейший и важнейший прорыв модели украинского «Баварии» — региона цивилизационных инноваций, напряженного интеллектуализма, собственного достоинства и волевого традиционализма? Только во втором случае ее роль будет актуально-успешной и значимой для Украины, только по такой модели, реализованной хотя бы на половину, Галичина сможет кардинально изменить ситуацию в государстве, поставленной под угрозу развала и деградации.

Leave a comment

Your email address will not be published.


*