Опыт США: Пойманные коррупционеры любят доказывать, что их «спровоцировали»

Однажды весенним утром 2014 года в офисе главы города Шарлотта в Северной Каролине появились федеральные агенты, которые предъявили Патрику ДеАнджело Кеннону обвинения в коррупции. Через несколько часов состоялось первое судебное заседание, где суд отпустил подозреваемого под залог. Мы выяснили, как в США работают агенты под прикрытием; когда суд признает, что подозреваемый не виновен, потому что его спровоцировали; несут ли ответственность правоохранители, которые давали фейковую взятку?

В свое время самый молодой в истории города депутат городского совета, который проработал на этой выборной должности всего 16 лет, был обвинен в коррупции, получении взяток, обмане доверия избирателей — что вообще «тянуло» на 50 лет заключения и штраф в размере 1,5 млн долларов США.

В обвинении, выдвинутом в суде, отмечалось, что при пяти отдельных возможностях, с 17 января 2013 по 21 февраля 2014 года, г-н Кэннон, сначала как депутат, а потом уже как мэр города, получил от агентов под прикрытием неправомерную выгоду в размере 48 тыс. долларов США в виде наличных, билетов на самолет, проживания в отеле и апартаментах класса люкс за предоставление доступа к городским чиновникам, которые отвечают за зонирования, планировки и выдачи разрешений.

Карьера городского головы продолжалась всего 114 дней. Судебные слушания длились более полугода; Патрик Кэннон признал себя виновным и был приговорен к 44 месяцам заключения (в ходе судебного разбирательства, находясь под домашним арестом, 48-летний бывший мэр умудрился еще и проголосовать, что вызвало еще одно дополнительное обвинение в избирательном преступлении — это, однако, не увеличило срока заключения (но это уже совсем другая история).

Чем интересен этот случай? Знаменательно то, что начальной стратегией бывшего мэра и его адвоката было использовать так называемую «entrapment defense» (техника правовой защиты обвиняемого, которая базируется на утверждении, что он был принудительно склонен к преступлению). В американской юриспруденции доказательства провокации — «заманивания в ловушку» — со стороны федеральных агентов может стать причиной того, что суд оправдает подозреваемого.

Для этого необходимо доказать, что при отсутствии умышленного заманивания в ловушку, законопослушный гражданин ни за что бы не совершил правонарушения. Во многом такая защита зависит от того, подозреваемый был склонен к совершению преступления, к которому его подтолкнули с целью разоблачения.

«Правительственные агенты не могут быть авторами уголовного проекта, вселять в воображение невиновного склонность к совершению преступного деяния»

В одном из решений Верховного Суда США более двадцати лет назад определено, что «правительственные агенты не могут быть авторами уголовного проекта, вселять в воображение невиновного склонность к совершению преступного деяния, а затем побудить к совершению преступления с тем, чтобы потом правительство могло возбудить уголовное дело «. И, по наблюдениям адвокатов, жюри присяжных не слишком благосклонно относится к ситуациям, когда правительство располагает людей к преступлениям, комисионуе, создает условия для преступления, собственно, вызывает сам уголовный поступок.

Однако, знаменательным является и то, что в итоге бывший мэр признал себя виновным. Почему не сработала защита?

Дело в том, что факт заманивания в ловушку достаточно сложно доказать. Необходимы два условия: как уже отмечалось, сначала нужно доказать отсутствие склонности обвиняемой лица к преступлению.

Во-вторых — и здесь предел очень нечеткая — должно быть доказано именно побуждения со стороны правоохранителей, к преступлению, убеждения лица в необходимости или возможности его совершить, укоренения этой идеи в воображение человека. Именно только подстрекательство, просьба совершить преступление не является заманиванием в ловушку.

Создание искусственных ситуаций, стратагемы, притворство кем-то или чем-то, обман — сами по себе еще не является побуждением к совершению преступления.

В упомянутой истории любые попытки применить защиту в виде обвинения федеральных агентов оказались напрасными. В тот день, 26 марта 2014 года, ФБР предоставило судебные 42-страничный афидевит. Это письменное показание под присягой относительно личности обвиняемого, обстоятельств совершения преступления. Оно было настолько детальное, что позже сделало невозможным защиту с использованием обвинения федеральных агентов в превышении полномочий и применении заманивания в ловушку.

В этом документе скрупулезно описаны действия агентов в течение 2010-2014 годов, предоставлено расшифровки разговоров, обстоятельства и анализ этих разговоров между агентами и обвиняемым, квалификация преступных действий. Также упоминается специальный тренинг агентов ФБР по расследованию коррупционных действий должностных лиц.

В течение нескольких лет наблюдения, несколько федеральных агентов под прикрытием, изображая предпринимателей в сфере недвижимости из других городов, обращались к Патрика Кэннона с просьбами помочь им в бизнесе. Чтобы доказать неправомерные действия агентов, адвокат подозреваемого было убедить жюри присяжных в том, что бывший мэр не был склонен к получению неправомерной выгоды, и именно агенты спровоцировали фактически заставили его взять взятку, переступив черту дозволенного.

Предвидя такую ​​линию защиты, правительственное агентство в своем афидевити выложила все возможные факты и детали проведенного расследования. В первую очередь — действия агентов под прикрытием.

В случае с мэром, для организации операции такого уровня необходимо было не только получить согласование высших должностных лиц ФБР в Вашингтоне. Следовало также и периодически отчитываться по развитию событий и методов, применяемых агентами под прикрытием, на самый верх.

Кэннон больше обещал, чем делал, а для полноты доведения преступления необходимо предоставить услуги по полученную взятку

Целью было доказать, что Патрик Кэннон по своему собственному желанию совершил серию преступлений. Единственной смягчающим обстоятельством, исходящую из документа, было свидетельство агентов о том, что Кэннон больше обещал, чем делал. А для полноты доведения преступления необходимо quid pro quo, то есть, предоставить услуги по полученную взятку.
Что такое хорошо и что такое плохо

Итак, какие действия агентов под прикрытием могут быть квалифицированы как побуждение к преступлению — заманивание в ловушку? Где граница, которую не стоит переходить в выявлении коррупционных деяний?

В юриспруденции США не существует единых и четких инструкций относительно того, что агенты под прикрытием могут говорить и / или делать, а что нет, чтобы их действия не были похожи на принуждение к совершению преступления. Удачно сработает защита, основанный на обвинении агентов под прикрытием в подстрекательстве к преступлению, в американской системе права зависит от конкретных обстоятельств каждого дела.

Это решение чаще всего принимает жюри присяжных, реже — сам судья. Однако, именно поэтому на примере многочисленных прецедентов можно выделить некоторые общие принципы и тенденции.

Во-первых, как уже отмечалось, заявление о принуждении к совершению преступления со стороны правоохранительных органов — это тактика защиты. И обязанность доказывания факта принуждения лежит на обвиняемому. Суды, решая дела, в которых используется такая защита, применяют один или оба уже упомянутые стандарты:

• Объективный — необходимость доказать, что именно действия правоохранительных органов и повлекли нарушение закона лицом, в другой ситуации не поступила бы так.

• Субъективный — значительно сложнее — необходимость доказать, что у лица не было склонности к совершению преступления.

Чаще всего прибегают к первому, поскольку его относительно легче доказать.

Начиная с 1915 года, когда суд в США впервые оправдал обвиняемого на основе доказанного принуждения к преступлению со стороны правоохранителей, вопрос о неправомерном принуждение к преступлению используется в защите довольно часто.

Пример успешного использования такой защиты — одно из знаковых решений Верховного Суда США 1992 года, которое касалось обвинения в заказе детской порнографии.

Адвокаты доказали, что обвиняемый в течение 26 месяцев получал электронные письма от агентов под прикрытием, которые подстрекали его приобрести незаконные материалы. Дело в том, что именно незадолго до того, эта деятельность была признана незаконной, и обвиняемого фактически атаковали письмами, которые содержали возмущение действиями правительства, который «принял закон, ограничивающий права людей».

После ареста и во время обыска у обвиняемого не нашли других материалов, которые касались детской порнографии, кроме тех, которые были приобретены в результате постоянного давления на него, и обвинение сняли.

Доказано умышленно склонение к преступлению означает, что агенты создали не только условия обвиняемому для совершения преступления, но и непреодолимое искушение его совершить. Это включает такие действия, как лесть, мошенничество, уговоры, преследования или угрозы.

Имеет значение также продолжительность действий. Вспоминая историю, изложенную в начале, — хотя налаживание контактов агентов с мэром города Шарлотта продолжалось на протяжении нескольких лет, сами коррупционные действия с участием агентов под прикрытием выполнялись в течение одного года. Афидевит содержит подробные записи разговоров агентов с обвиняемым — они лишены давления, ведутся таким образом, чтобы предоставить возможность мэру оценить свои действия с этической точки зрения, четко осознать, что он получает вознаграждение за свои действия в качестве должностного лица города и др.
Есть ли наказание за умышленное склонение к преступлению?

Умышленно склонение к преступлению (заманивание в ловушку) не является преступлением. Итак, наказание за него не существует. Это означает, что никаких обвинений против агентов выдвинуто не будет, хотя в отдельных случаях на них могут быть наложены дисциплинарные взыскания. Решение жюри присяжных или судьи о признании умышленного склонение к совершению преступления влияет только на дальнейшую судьбу обвиняемого или дальнейшее развитие дела.

В деле Патрика Кеннана ему помогло уменьшить наказание только признание своей вины и публичное раскаяние:

«Говорят, что кому дано много, от того много и требуется. Почти половину своей жизни я имел честь служить гражданам города Шарлотты. Мне было многое дано в смысле общественного доверия. Я жалею, что оказывал способом, который разрушил это доверие. Я глубоко сожалею за этого. Я люблю город Шарлотту. Это город, где я родился.

Я жалею, что причинил боль городу, который я люблю. Заботясь о судьбе города, я сразу же подал в отставку с должности городского головы. Сегодня я признаю себя виновным в получении денег за услуги, которые был уполномочен предоставлять, то, что я не должен никогда делать во время моей службы на выборной должности. Я уже извинился свою семью и друзей, а теперь прошу у вас, общины, вашего прощения. »

Коррупция существует, к сожалению, везде, и борьба с ней часто может быть такой же грязным делом, как и само преступное деяние.

Однако прозрачность и доступность информации о методах ведения такой борьбы (такие документы, как упомянутый афидевит, публикуются и остаются доступными для ознакомления), а также специальную подготовку людей, призванных расследовать преступления, могут стать инструментом построения доверия к государству и дать больше шансов на справедливое рассмотрение таких дел в суде.

Leave a comment

Your email address will not be published.


*