Котляровщина украинского рока, или в чем ошиблась Оксана Забужко

Концерт Концерт

В дискуссии вокруг роли Цоя и Высоцкого в продвижении «русского мира» Оксана Забужко сказала, что «русский рок» действительно империю укреплял, украинский – действительно, разрушал». Но кто те самые украинские рокеры, которые разрушали империю? Писательница называет только Владимира Ивасюка. Однако, при своем уважении к литературным талантам Забужко – поставим большой знак вопроса: «Разве Ивасюк – это рок?»

Ивасюк – хорошая эстрадная музыка, фолк в обработке ВИА… можно дальше сыпать терминами, но диагноз будет один: это и близко не рок. Что никоим образом не ставит под сомнение талант Ивасюка-композитора. То, что Забужко через запятую не перечисляет после Ивасюка других рок-разрушителей империи, неслучайно. Потому что есть большое сомнение, существовал ли этот пантеон героев. Для начала попробуем разобраться с хронологией и периодизацией.

К первым украинским рок-группам относят такие коллективы, как, например, «Красные дьяволята»(название, будем откровенны, совсем не антисистемное) или «Кобза». Первые начинали с каверов англоязычных супергрупп, давали полулегальные концерты, пели на русском, – то есть, творческий путь ничем не отличался от групп в других советских городах. Они существовали в той же парадигме, что и, например, московские «Удачное прибретение» и «Рубиновая атака».

Вторые — широко известны, в частности, и исполнением песен Ивасюка, — лауреат комсомольских премий, худрук – заслуженный артист УССР. «Кобза» гастролировала в США в 1982 году. Стоит ли объяснять, что творческий коллектив, который выпускают на гастроли в США (!) во времена позднего Брежнева, должен был иметь безупречную репутацию в органах госбезопасности. Итак, первые украинские коллективы трудно назвать разрушителями империи.

С середины 80-х в Киеве, Львове и Харькове возникают самые известные рок-клубы. Начнем с востока.

Харьков. Все более менее заметные группы города – русскоязычные. Один из самых известных – «Разные люди» – отличался крайней политизированностью и пафосом. Вот типичный пример творчества Александра Чернецкого (лидера «Разных людей»):

Мой дед был врагом народа,

Отец – офицером внутренних дел,

Ну я уцелел, хоть и долго болел,

Но мать меня просит, чтоб я песен не пел.

Я ее, конечно, не виню,

Но что осталось мне еще — только вены на руках,

А в ее сухих глазах — безысходность, боль и страх…

Нечто подобное пели десятки групп по всему Союзу. У Чернецкого и Ко были проблемы с КГБ, харьковская власть значительно жестко притесняла рок-сцену в те времена, когда ничего подобного в Ленинграде уже не происходило (об этом чуть позже). Или таким уже был украинским рок Чернецкого и «Разных людей»? Скорее, это был все-таки рок российский, его провинциальный отголосок. Кстати, знаете, где сейчас лидер харьковского рок-клуба? В Петербурге, имперской столице, кроет оттуда Украину такими словами, что нечего и повторять.

Киев. Кто сейчас, кроме олдовых рокеров, вспомнит такие коллективы, как «Коллежский асессор», «Раббота Хо», «Квартира 50»? Их мало кто помнит, потому что они и тогда были местным ответвлением русского рока, которых заметно заслоняли хедлайнеры из Москвы и Ленинграда. Которое самоироничне определение! Все эти «клюби», «танцы», «круг сельсовета» прекрасно вписывались в имперский контекст. Что он предусматривал: все серьезное и пафосное – это для российских рокеров, ну или хотя бы для тех, кто поет на русском, а селюковатость, стеб – это можно и на украинском, ибо кто же не слышал фразы «украинский язык такой смешной»?

Львов. В главном городе Западной Украины в языковом смысле было легче, но лидеры тамошней рок-сцены тоже начинали в стиле «сумашедего дома с украинским сельским уклоном»: Вика Врадий пела о бестолковых ПТУшницах, Братья Гадюкины – наркоманы на огороде. А с песней «Забава», которая по сути является коломыйкой и начинается словами «пойду я на Верховину…» выступили не абы-где, а на «Рождественских встречах Аллы Пугачевой», в гнезде будущего российского шоубиза.

Собственно, нечто подобное Украина уже пережила в свое временя. В начале XIX века литература подроссийской Украины – это сплошные «малороссийские водевили» и котляровщина. Вслед за «Энеидой» Ивана Котляревского ушла целая плеяда эпигонов, которые пытались писать произведения на античную тематику на украинском. Тогдашним литераторам казалось забавным снижать пафос греческой и римской драмы и мифологии до «низкого языка». Кстати, явление это не было чисто украинским: котляровщиною грешили и соседи-белорусы – «Тарас на Парнасе» (автор неизвестен) или водевиль «Пинская шляхта» Дунина-Марцинкевича – явление того же порядка. В те самые времена декабристы-романтики, как Кондратий Рылеев, писали драматические поэмы о Северина Наливайко, понятно же, на русском. Украинской, как и белорусской, культуре было отведено чисто «водевильные» ниши. Все то же самое происходило и с позднего совка – шароварщины сколько угодно, а вот современное украинское искусство – нельзя.

Что наступило после котляровщини? Пришел Шевченко. Кстати, для украинского года этот «приход» тоже имел место. Когда русскоязычная киевская группа «Кому вниз» существенно изменила репертуар и положила на музыку слова Кобзаря и вышла с этим заделом на сцену «Червоной руты-89» – тогда все и изменилось. Украинский рок посерьезнел, повзрослел, тот же Скрипка за несколько лет из сельского чудика вырос до современного патриота. С тех пор у нас рок начал выполнять свою разрушительную по отношению к империи миссию.

Единственное, в чем права Оксана Забужко – это в том, что украинскую культуру поставили на паузу в 1970-х. В УССР действовал очень строгий режим. Существовала поговорка, что «за то, что в Москве стригут ногти, в Киеве рубят руки». Советская Украина была одним из самых строгих бараков в том лагере. Некоторое вольнодумство разрешалось в Москве и Ленинграде – там творческой интеллигенции давали заметно больше кислорода, чем в Киеве, что находился в законсервированном состоянии до 1989-го года.

Освободительный рок Балтии. Но не только в российских мегаполисах изобиловал тогда настоящий протестный рок. Мощная сцена была в балтийских странах. Тамошние рокеры не чурались петь на родном языке. И пели они совсем не в стиле «сумашедший дом с сельским поклоном». Вот перевод на русский фрагмента одной песни эстонского панк-группы J. M. K. E.:

Знаете, какого цвета демократия

Не синяя, не черная, не белая она

Нам надо хорошо кушать, фосфориты добывать

Только под красным флагом это делать получится

Кто вы такие, что поднимаете головы?

По нашей милости же вы еще живете на свете

Ваши тысячи против наших миллионов не выдержат

И поэтому нам принадлежат ваша земля

Припев:

Чего ты болтаешь? (Я интернацист)

Проклятый эстонец (Я интернацист)

По морде не хочешь? (Я интернацист)

Тебя что, не нравится советская власть? (нахуй)

«Интернацистами» автор текста Виллу Тамме называет местную, как бы теперь сказали, вату – русскоязычных жителей, которые объединялись под партийным руководством в так называемые «Интернациональные фронты» в противовес «Национальным фронтам», которые ратуют за возрождение государственности в балтийских республиках. Текстов такого уровня агрессивности в будто разрушительной для советской системы украинской рок-музыке конца 1980-х не случается. А свидетельствует это лишь о том, что уровень колониального господства российской культуры на наших просторах был чрезвычайно сильным. Если в случае с балтийскими народами эксперимент по созданию культа высокого искусства mane in Russia не был успешным, то в Украине комплексы котляровщини давали о себе знать на протяжении всех лет Независимости, вплоть до 2014-го года.

Помните совместные новогодние мюзиклы, в которых совместно играли Олег Скрипка, Александр Пономарев и Филипп Киркоров? Жанр «малоросийских водевилей» оказался на удивление жизнестойким. Однако сегодня украинская культура начала преодолевать постколониальные травмы и выходит на новый кинематографический, музыкальный и литературный пространство. И недолго остается ждать, пока исчезнут фантомные боли по «высокой имперской культурой». Мы преодолели слишком малый путь, чтобы оглядываться на котляровщину и испытывать ностальгию по ней.

Leave a comment

Your email address will not be published.


*