Курс на самостоятельность. Родители детей с особыми потребностями боятся, что инклюзивное образование останется на бумаге

Дети с особыми потребностями Дети с особыми потребностями

Богдан Кравчук из Луцка запросто перечислит имена всех гетманов, перескажет историю страны от Киевской Руси до современности и расскажет о достопримечательностях родного города. При этом ему трудно самостоятельно зашнуровать ботинки. Богдан стал первым украинцем, который со своим диагнозом – синдромом Дауна – поступил в университет. За право стать студентом ему пришлось повоевать. Сейчас начинается реформа, которая позволит детям с ограниченными возможностями лучше адаптироваться к жизни. И несмотря на хорошие намерения, госучреждения не имеют конкретных планов воплощения своих инициатив.

Сейчас Богдан ищет работу, пока без успехов. Он мечтает о том, что мы называем нормальной жизнью: работу, семью, круг общения. И для всего этого парню нужно приложить гораздо больше усилий. Так же, как и 39 тысячам украинских детей с инвалидностью, которые учатся и живут в интернатах. Они не готовят выпускников к жизни и обрекают к жизни в замкнутой среде. Реформа интернатов и закон об инклюзивном образовании (образование детей с особыми потребностями в обычном классе рядом с обычными детьми) должны это изменить. Если они себя оправдают, то за 5 лет половина детей с инвалидностью будут учиться в школах. Но родители переживают, что на практике их дети осядут дома, лишенные хоть какого-то общения.

Когда в интернат для детей с инвалидностью приходит проверка, проверяющим показывают нескольких «лучших» девушек, которые вышивают крестиком, чтобы отчитаться об «успехах». Это создает иллюзию, что все дети – одинаково искусны. Но такая картинка не вполне отражает реальность, говорит Светлана Небесийчук, мама 14-летней Софии, воспитанницы подобного заведения в Киеве. София ходит в детский дом-интернат второго профиля – это значит, что диагнозы его жительниц позволяют им учиться, самостоятельно передвигаться и обслуживаться. Когда мы говорим о детях с особыми потребностями, то всегда надо помнить, что у разных детей разная «глубина» проблем. Есть случаи, когда ребенок не может себя обслуживать вообще. Условно говоря, ей 14 лет, а навыки — как у двухлетней. В этом случае обучение в обычной школе невозможно.

У Софии – синдром Рубинштейна-Тейби. Дети с таким диагнозом имеют разную функциональность и возможности, но конкретно Софийка не сможет работать в привычном понимании, даже под посторонним наблюдением. Девочка быстро устает, испытывает трудности с моторикой. Она не сможет вести самостоятельную взрослую жизнь; такие задачи, как посчитать сдачу в магазине или оплатить коммунальные услуги, является для нее непосильными. И все равно это не лишает ее возможностей. София могла бы, к примеру, перекладывать вещи из коробки в коробку или выполнять подобную «конвейерную» работу. Мама хочет видеть свою дочь полезной. «Хочу достойной и осмысленной занятости для Софии. Чтобы она могла принести хоть немного пользы. Чтобы были созданы условия для людей, выросших физически, но интеллектуально остались детьми».

Нынешний подход к воспитанию детей с инвалидностью в интернатах во многом является формальным. Воспитанники находятся за забором и мало кого интересует, чем они заняты и каковы их перспективы. «Моя дочь имеет право на образование, а не на отсидку уроков. Но реформа должна быть разумной. Скажем, обустроить в образовательном интернате (№26, в котором сейчас готовится план трансформации) центр дневного пребывания, где бы ребенок смог овладевать бытовые, социальные, трудовые навыки. Но проблема в том, что интернаты подчинены разным министерствам», – говорит Светлана. Реформа интернатов предусматривает, что детей вернут в семьи. То есть, вместо круглосуточного пребывания в интернате воспитанникам предложат дневной уход в специально оборудованных помещениях рядом с домом. Детей с тяжелыми расстройствами чиновники обещают возить автомобилем или бусиком.

Дети с менее сложными особенностями, по плану, должны постепенно влиться в обычные школы. Инклюзивное образование не выведет всех из стен интерната – есть сложные диагнозы, с которыми не получится учиться в обычной школе. Но часть детей может жить вне специализированным учреждением. Сейчас, закончив обучение в 18 лет, выпускники интернатов не имеют другого выхода, как остаться дома под родительской опекой. Им трудно продолжить обучение, трудоустроиться. Обычная школа дает больше шансов. Но родители переживают, что на практике их дети еще больше замкнутся в четырех стенах. Трансформацию каждого интерната в Киеве будут проводить по отдельному плану.

В столице реформа начнется с семи «пилотных» учреждений для детей-инвалидов. Родители боятся, что интернат закроют, детей отправят домой, хорошие планы останутся планами, а на семьи свалятся новые и почти неподъемные трудности. В Киеве мамы и папы четырех детей с инвалидностью объединились в группу «Родительское сообщество». Их приглашают на совещания в Киевскую городскую администрацию, где чиновники обсуждают внедрение реформы. Один из постулатов реформы – ребенок должен быть ближе к семье, ходить в заведение неподалеку от места проживания. Поэтому на одной встрече прозвучала идея чиновника: чтобы социальный работник оказывал услуги ребенку у нее дома. Тогда, мол, вообще не придется никуда ехать.

То, что для чиновника – самое легкое решение для родителей –серьезная проблема. Ведь дети со сложными расстройствами требуют постоянного ухода, их нельзя оставлять одних. А за что тогда жить, когда нет возможности ходить на работу или работать из дома? А еще нужно водить других своих здоровых детей в школы/садики и на разные «развивалки».

Подобные идеи чиновников звучат потому, что нет конкретного плана, как реформировать киевские интернаты. По мнению родителей, такой подход граничит с цинизмом: «Планы закрытия интернатов прописаны в процентах, сколько какого года должны закрыть. По созданию «центров» у дома», то таких четких целей не установлено, их должны строить «по необходимости». Но о «необходимости» никто не знает. Наших проблем никто не изучал. Комиссия будет приходить в каждый интернат и по ходу решать, что с ним будет. Но при этом не сделали главного: не посчитали, сколько детей с инвалидностью проживает в каждом районе города, и сколько есть специалистов, которые могут обеспечить им уход и реабилитацию. Реформа декларирует: чтобы ближе к месту проживания. Но нет этой карты потребностей, поэтому и неясно, в какой местности следует обустроить заведение», – сетует Светлана.

В Святошинском доме-интернате затеяли ремонт. Светлана пожимает плечами: зачем в него вкладывать деньги, если через полгода (на это время назначен осмотр комиссии) может выясниться, что на этом месте не будет нужды в отделении. Ее подруга из «Родительского сообщества» Наталья Новицкая отдала своего сына, 14-летнего Богдана, в Святошинский дом-интернат, а сама живет на Левом берегу. Сейчас забирает ребенка домой на выходные. Чтобы завозить и забирать ребенка, каждый день ей будет нужно 4 часа (по два часа в одну сторону). Реформирования по месту жительства – ей в радость, но неизвестно, где и когда будут созданы соответствующие социальные услуги.

Родители волнуются, что старые интернаты закроют быстрее, чем успеют открыть современные центры дневного пребывания, и их дети останутся без присмотра. При этом, речь идет не о праве переночевать, а весь комплекс услуг: уход, реабилитация, обучение. В обновленных заведениях Светлана и Наталья хотели бы видеть мини-производства – например, пекарни. Чтобы уроки трудового обучения стали возможностью попрактиковаться в реальной работе – вместо нынешних отчетно-показательных вышиваний крестиком. Чтобы потом выпускники могли работать.

Насчет остальных не таких сложных детей, то обучение в обычной школе поможет им интегрироваться в общество. Со школьных времен дети с инвалидностью должны чувствовать, что в них – такие же права на образование и остальных благ. Здесь у родителей тоже возникают опасения: найдется ли место их детям, учитель сможет организовать процесс, не цькуватимуть одноклассники «других». Чтобы реформа завершилась удачно, нужны не только комфортные условия обучения, но и возможность работать после школы. Например, предприниматели, которые будут принимать таких выпускников на работу, могли бы получать налоговые льготы. И первым шагом к переменам должно стать таки инклюзивное образование. Мне понадобилось несколько минут, чтобы сориентироваться, как попросить кассира супермаркета рассчитать бонусной картой – табличка предупреждает, что работник за прилавком вас не слышит. Но это не проблема: пишу свою просьбу на клочке бумаги. Кассир с пониманием кивает.

Люди с инвалидностью становятся заметнее рабочими местами: например, в сети супермаркетов «Ашан» в Украине они составляют 5 процентов персонала, а в пекарню в Броварах на работу приглашают людей с синдромом Дауна. Однако такие инициативы – несистемные и в основном частные. Распространятся они тогда, когда к этому будет готово общество и сами люди с инвалидностью, считает Лариса Самсонова, руководитель недавно созданного Директората инклюзивного и внешкольного образования. Не все родители видят преимущества этого процесса. Интернат очерчивает хоть какую-то жизненную схему и гарантирует текущие удобства: полный день пребывания, 5-разовое питание, маленькие классы. При нынешней системе самое перспективное трудоустройство, на который могут рассчитывать выпускники, – это предприятия общественных обществ глухих и слепых (УТОС, УТОГ). Учитывая их устаревшие технологии, речь идет о мизерном заработке.

Вопреки опасениям, реформа имеет целью не закрыть интернаты, а создать условия для детей, которые покинут стены этих заведений. Готовность ребенка с особыми потребностями идти в обычную школу будут определять работники инклюзивно-ресурсных центров. Таких учреждений будет по одной на каждые 7 тысяч детей в селе и на 12 тысяч – в городе. У них будут определять потенциал ученика: не за диагнозом, а за возможностями и ограничениями. То есть, если раньше школьников с особыми потребностями распределяли за заболеваниями (например, с глухотой), но мало заботились о том, как дети развиваются в среде, то теперь программу будут выбирать индивидуально. Школьнику предложат пройти специальное оценивания. Так определят, какая деятельность – чтение, писание и тому подобное – подходит ученику.

Для педагогов организуют тренинги, в институтах последипломного образования внедряют специальные учебные программы. Сейчас в инклюзивных классах на полставки работает ассистент педагога. С нового учебного года для него предусмотрена полная ставка на один класс. На обучение каждого такого ученика выделено 23 тысячи гривен на год. При этом речь не идет о принудительном переводе из интернатов – родители смогут выбирать желаемый формат обучения. Если в прошлом году учащихся с особыми образовательными потребностями, которые согласились к инклюзивному обучению, было 4,5 тысячи, то теперь их уже 12 000. Над реформой интернатов сошлись все звезды: финансирование, политическая воля, международный надзор. Теперь успех зависит от квалификации людей, которые будут проводить реформы на местах.

Leave a comment

Your email address will not be published.


*