Почему Гриневич отказывается закрывать русские школы

Русские школы на УКраине Русские школы на УКраине

На пятом году войны с Россией в нашей стране дети продолжают получать образование на языке оккупанта. Причем таких школ в Украине почти полтысячи. Более того, даже есть школы, где на русском преподают… украинский язык. Зато в очередной раз удивляет «толерантная» позиция нашего Минобразования и его руководителя Лилии Гриневич: русские школы в Украине не закроют! В пресс-службе Министерства образования и науки Украины нам рассказали: в 2015-16 учебном году в Украине насчитывалось 581 школу с русским языком обучения. А уже в 2017-2018 – 471 такое учебное заведение. Больше таких школ — в Днепропетровской, Донецкой и Запорожской областях.

Зато министр образования и науки Украины Лилия Гриневич на днях уверенно заявила: закрытие русскоязычных школ в Украине не будет. Ведь «мы – не агрессоры и не оккупанты и уважаем другие нацменьшинства». И это несмотря на то, что в анексованому Крыму из семи украинских школ не осталось ни одной. Однако все же на примерах видим возможную альтернативу. В частности, в Хмельницком с октября прошлого года в школах больше не изучают русский язык. Ее там, несмотря на все законы, просто взяли и отменили. А в соседней Латвии в апреле этого года вообще обязали все школы нацменьшинств обучать учеников старших классов исключительно на латышском. Даже несмотря на протесты местной агентуры Кремля.

Почему же в Украине, даже несмотря на агрессию России, не хотят закрывать русские школы? Чем они сегодня опасны как для страны в целом, так и для ее граждан? Почему украинская власть не хочет брать пример со своих латвийских коллег и что делать с теми родителями, которые хотят, чтобы их дети учились в российских школах? Об этом наш корреспондент спросил у писательницы и общественной активистки Ларисы Ницой, языковеда и профессора Ирины Фарион и доктора филологических наук, профессора Национального университета «Киево-Могилянская академия» Ларисы Масенко.

Лариса Ницой:
Я не удивлена этой властью. Они не являются украинцами. Прикрываются демократическими подходами, хартиями. Прикрываются чем угодно, чтобы только оставить русские школы и русский язык в Украине. Я давно предлагала перейти школам для нацменьшинств на такие языковые модели, которые существуют в школах на Западе. Это и польская, когда в школах меньшинств есть три урока на их языке. Это и балтийская модель, где в первый класс приходят дети и учатся на языке меньшинств, но изучают государственный язык и постепенно с каждым годом количество предметов на государственном языке увеличивается. И уже в старших классах преподавание полностью происходит только на государственном языке. К примеру, в Канаде другой подход: у них два урока в день языками меньшинств, но эти два урока проходят за средства родителей. Если родители хотят дополнительно иметь такие уроки, то они их оплачивают и дополнительно нанимают учителей, преподающих на языках меньшинств. И в подавляющем большинстве стран, языки меньшинств в государственных школах вообще не изучаются.

Я лично требовала записать в Закон «Об образовании» плавный переход меньшинств на государственный язык. Лилия Гриневич в свое время сказала, что введет латвийскую модель. Однако ее переиначили, взяли устаревшую латвийскую модель, которая когда-то работала, и ввели только то, что будет лишь 60% обучения на государственном языке и 40% — на языках меньшинств. Все равно остаются предметы в старших классах для того, чтобы в высшей школе преподавать предмет на языке меньшинств. Они это вводят, несмотря на лозунги, которые выражают о защите украинского языка. Но своими действиями оставляют и продолжают замораживать ситуацию с русским языком и вообще с языками меньшинств, которая на самом деле идет на ограничение украинского языка. Поэтому эта действие относительно школы — это их линия, которая логично укладывается в стратегию: недопущение распространения украинского языка.

Более того, когда подали Закон «Об образовании» на Венецианскую комиссию, она прислала точно такие же рекомендации, о которых я говорила, всем меньшинствам и Лилии Гриневич лично. В частности, о том, что следует обеспечить плавный переход. Так вот: никакие меньшинства не хотят ни плавного перехода, нет перехода вообще. А чем это опасно? Это опасно сепаратистскими настроениями. Руководители общин меньшинств в Украине вообще заявили, что их устраивал Закон Кивалова-Колесниченко и они требуют возврата к этому Закону. Это давно просчитали европейские страны, и поэтому у них языки меньшинств не изучают в школах. Потому, что в государственных школах за государственный счет должно быть государственное образование! А если ты хочешь иметь дополнительную опцию языке меньшинств, — пожалуйста! Иди плати, нанимай репетитора, открывай свои курсы, свою школу, иди на готовые курсы, в готовую школу. Но государственная школа должна давать образование на государственном языке.

Более того, наша министр образования и науки Лилия Гриневич является нарушителем Конституции Украины и по ней плачет тюрьма. Ведь она на свое усмотрение трактует Конституцию, статью 10 и статью 53. А это запрещено Уголовным кодексом Украины. Статью 10 о статусе государственного языка и статью 53 об обучении на государственном языке уже давно прокомментировал и разъяснил Конституционный суд Украины. А его решение обязательно к исполнению на всей территории Украины и обжалованию не подлежит. Так вот: Конституционный суд о 53 статью сказал так: «Обучение в государственных и коммунальных заведениях Украины осуществляется на украинском языке. А язык меньшинств может изучаться». Это означает, что весь учебный, образовательный процесс, который происходит в государственных учреждениях, должен осуществляться на украинском языке. А язык меньшинств можно изучать, а можно и не изучать. Ведь это не обязательный предмет.

Так вот: Лиля Гриневич, которая рассказывает, что обучение – это конституционная норма и все меньшинства могут приходить в школу и учиться на своих языках, на свой лад трактует Конституцию, превышая свои полномочия. Потому что есть решение Конституционного суда, которое она презирает, перечеркивает и говорит: «А я вот так считаю!» Для Лилии Гриневич специально есть статья Криминального кодекса Украины № 382: «За невыполнение должностным лицом решения Конституционного суда предусмотрено лишение свободы до восьми лет тюрьмы». Поэтому сейчас нужно нормальное руководство страной, которое будет иметь украинские школы, хотя и в некоторых школах будут изучать русский язык. Надо выбрать во власть патриотов и националистов. Это не означает, что они постреляют все меньшинства, запретят ли им изучать свой язык. Просто будет четко соблюдена языковая иерархия. Потому что в Украине – верховенство украинского языка. Ведь в Украине украинский язык — не такая, как все другие. В Украине она — главная!

А если родители хотят, чтобы их дети изучали русский язык, пусть изучают. Ведь у нас Конституция предусматривает свободное развитие меньшинств. Просто руководство страны должно поставить такого министра образования, который четко разложит все по полочкам и не будет запрещать русский язык. Не надо ее запрещать, просто надо правильно переформатировать школы. Все предметы будут изучать на украинском, но в некоторых школах оставить изучение русского для тех, кто желает его учить.

Ирина Фарион:
Гриневич первая начала фундаментальное русификации украинского образования через законы. Этого даже не сделал Табачник. Ему не удавалось изменить закон и через него запустить идею «русского мира». А она сделала это через Закон «О высшем образовании». Поскольку ввела новую статью о право тестировать на языках нацменьшинств. Вы представляете нечто подобное в Польше? В чем наша основная проблема: не только война на Востоке, но и война на Западе с центром в «горадє Львовє».

Закон Кивалова-Колесниченко отменили 28 февраля 2018 года. Что теперь мешает, в частности той же львовской власти, превратить русские школы в украинские? Они не ждут Закон «Об образовании». Они имеют прямое указание от колаборантки Гриневич распространять «русский мир» во Львове. И то, что первого сентября в городе проводят уроки толерантности – это также признак сдачи Львова. Потому что во время войны самостоятельные, самодостаточные государства и большие народы проводят милитарные акции и приглашают к себе на первый урок бойцов фронта. В нашем случае – восточного. Потому что западный фронт у нас уже открыт. И открыли его именно львовяне, такие как Гриневич и Садовый. Это означает, что мы имеем серьезную угрозу московского вторжения теперь и на западном форпосте Украины.

Да и вообще: эта власть не является украинской. Гриневич лишь подтвердила основная задача: через высшее образование уничтожать украиноязычный режим. А государство – это не только квадратные километры. Это прежде всего речь, которая царит. Ведь речь – это материализация души государства. Мощнейшие границы – это границы нашей культуры. А культура материализуется через язык. Гриневич и все это шобло это очень хорошо осознают. Они не имеют в себе силы, поэтому панически боятся сильных украинцев и пытаются их максимально знейтралізувати. Порошенко почему-то принимает Программу о развитии украинского языка на 10 лет, а на протяжении четырех лет абсолютно тормозил отмены Закона Кивалова-Колесниченко.

И еще одна цель, которую они преследуют — создать новое гибридное поколение. Именно в это новое гибридное поколение они сейчас вкладывают средства. В идею «рускоязычних школ» и идею т.зв. антидискриминационной экспертизы. Автор этого дебилизма – также Гриневич. И финансирует это немецкий фонд. А там родителям, которые хотят отдавать своих детей в русские школы, создавать нетерпимую атмосферу. Создавать для них абсолютно невозможное пребывания на территории Украины. Забыть о слове «толерантность» к врагу.

Лариса Масенко:
Именно в наиболее обрусевших областях есть много русских школ. И, бесспорно, стоило бы уменьшить их количество до минимума. Однако есть еще одно явление. В Киеве, к примеру, многие состоятельные люди отдают своих детей в частные русские школы. И, конечно, это не хорошая ситуация. И ее Минобразования имело бы изменить. А в тех областях, где много русских школ, вообще уменьшить их количество. Потому что там могут питать сепаратистские настроения, в том числе и учителя. А такие есть. Они, конечно, частично скрытые, но есть и откровенные.

Кроме того, много украинских школ на обрусевших территориях, и в том же Киеве достаточно условно украинские. Ведь на переменах и праздниках постоянно звучит русская речь. И это при том, что в Законе «Об образовании» уже прописано требование, что в украинских школах украинский язык должны употреблять в течение всего дня. Но этого не придерживаются. Я сама свидетель. Поэтому учителя, которые общаются с учениками на русском языке, консервируют нашу зросійщенність и не выполняют ключевого задача нашего образования – воспитать новое поколение украинцев, которое потом изменит ситуацию.

Наше Минобразования лишь изредка рассылает письма о том, что надо говорить на украинском языке. Ну разве это выход? Не секрет и то, что во многих университетах читают лекции на русском языке. А когда чиновников из Министерства спрашиваешь, почему они все это не отслеживают, они говорят, что это не актуально. К сожалению, у нас чиновники хорошо выступают с красивыми речами о патриотизме, любовь к украинского языка, но в действиях их этого нет. Поэтому очень много зависит от нас, когда мы приведем к власти именно украинскую власть. Ведь языковая политика сильно зависит от властных структур. Сейчас оживилось движение за защиту украинского языка, но без четкой позиции руководства государства и, собственно, таких ключевых министерств, как Минобразование и Минкультуры, мы не преодолеем доминирование русского языка в крупных городах. А это уже угрожает национальной безопасности, это же очевидно.

Также меня удивляет, почему не закрывают русские кафедры в университетах. Их открыли в 70-хх гг. прошлого века, когда происходила усиленная русификация. А сейчас кому они нужны? Они с трудом набирают студентов. Поэтому здесь также чрезвычайно важен фактор высшего образования. Если все высшее образование будет на украинском — а так должно быть — тогда родители не будут отдавать детей в русские школы, ведь ребенок должен очень хорошо владеть украинским языком, чтобы поступить в ВУЗ. Так же и все представители национальных меньшинств должны хорошо владеть государственным языком, если свое будущее связывают с Украиной. Кроме того, мы не сдвинемся с места, если у детей складывается стереотип, что украинский язык есть только в официальных сферах и только на уроках, а в разговорной речи и развлекательной сферах доминирует русский. Это вещи, которые мы должны сломать. И это от министерства зависит.

Даже дошло до того, что в восточных и южных регионах украинский язык преподают … на русском. Кроме того, есть смешанные школы, где классы учатся как на русском, так и украинском. И когда в Кривом Роге в одну из таких школ родители пришли записывать ребенка на обучение на украинском, им заявили: «Вы что, хотите, чтобы ваши дети были дебилами?» То, что такое возможно в состоянии войны с Россией, это, собственно, показывает, какие бывают кадры среди педагогов. Поэтому, чтобы улучшить ситуацию, как минимум нужен решительный толчок с Минобразования. Но при нынешней власти этого нечего ожидать.

Leave a comment

Your email address will not be published.


*