Сложный сосед: Румыния во внешнеполитической стратегии Украины

Румыния Румыния

Если взглянуть на карту Средне-Восточной Европы, то очевидной будет мнение такого плана: географическое расположение Румынии объективно подсказывает, что эта страна должна быть главным геополитическим союзником Украины.

Составляющими такого заключения являются следующие факты. Румыния имеет самую протяженную границу с Украиной с западной стороны, если учитывать еще и украинскую границу с этнически близкой и союзной Румынии Молдовой. Румыния является крупнейшим государством в южном, черноморском направлении, которое является для Украины самым важным в геостратегическом измерении. Румыния имеет самую большую береговую линию на Черном море как государство, ведет конструктивную внешнюю политику в макрорегионе Средне-Восточной Европы (в отличие от России) и является территориально близкой к Украины. Румыния является определенно окцидентализованым государством и нацией, активным проводником современной восточноевропейской политики ЕС и НАТО, в противовес тем тенденциям, условно говоря, «евразийства», которые пробует стимулировать в регионе Черного моря Россия.

Однако после констатации этих фактов и аргументов логически напрашивается вопрос: почему Румыния все-таки не является геостратегическим союзником Украины, а ее роль и для украинского политикума, и для украинских СМИ остается где-то там, на втором плане? Ответ на этот вопрос можно дать, только проведя комплексный анализ геополитической проблемы, которая называется: «Румыния – сложный сосед». Мы попробуем провести такой анализ в главных аспектах. Первый из них: историко-этнологический.

Чтобы понять причины и характер некоторой отчужденности, даже противостояние между украинцами и румынами, надо познать главные историософские и нациософские смыслы прошлого Румынии. Румыны как этнос и нация сформировались относительно поздно, лишь в позднем Средневековье, в XIII–XIV ст., когда большинство современных главных наций Средне-Восточной Европы уже имели свои государства.

Генетически румыны происходят от даков, народа, который вышел на кон истории в III в. к н.э. и был частью тракийского суперэтноса, расселявшегося от Адриатического моря до степной зоны современной Украины. Потомками этого суперэтноса есть современные албанцы и их язык. Даки, как и их родственники геты, проживавших вдоль Нижнего Дуная и Днестра, вошли также и этногенеза украинцев, постоянно смешиваясь со славянским населением нынешней территории Украины. В карпатском регионе сохранились сотни топонимов, гидронимов, ойконимов тракийского происхождения.

В начале II в. н.э. большая часть исторической Дакии была завоевана Римом вследствие жестоких войн, которые провел император Траян. Началась упорная история колонизации Дакии римлянами и романизации ее жителей. В этот регион римляне по своей традиции переселили тысячи своих подданных из других земель. Спустя более 150 лет этнически Дакия изменилась: большинство населения разговаривала на латинском языке (точнее его диалектах), тракийские духовные традиции были в значительной степени утрачены, ментально страна существенно изменилась. В конце III в. н.э. римляне под давлением германских воинственных племен с севера (геподов, готов и др.) вынуждены были отойти на юг, за Дунай, и Дакия вновь оказалась в кругу варварского мира.

Последующие 7 веков территории современной Румынии на север от Дуная находились в очень сложных этно-общественных обстоятельствах. Эта эпоха Великого переселения народов означала для этой земли постоянные нашествия чужаков и пертурбации, изменения этнического состава и руины. В зону румынской территории вторглись германцы и сарматы (языги), гунны и авары, славяне и печенеги, наконец, мадьяры (кон. IX в.), которые создали в Северной Дакии – в Трансильвании – свой плацдарм на много веков.

Парадоксом этой сложной ситуации стало то, что, в основном в горах, сохранилось романоязычное тракийское население, которое чувствовало себя хозяином этого края. В румынской историографии существует такое историософское понятие: «бегство от истории». Так называется период в истории Румын от III-го до XIII века, когда проторумуни будто избегали соревноваться с вызовами истории, преимущественно прятались перед странствующими чужаками в труднодоступных местах, отказывались воевать с активными и агрессивными переселенцами и как будто выжидали своего времени.

Постепенно в среде романомовних развились процессы этнической солидарности, традиционализма, экспансивности и воинственности. И они перешли в наступление, шаг за шагом романизируя преимущественно огромные массы славянских (в т. ч. проторусинских, протоукраинских) переселенцев, потому что германские племена в большинстве тогда попутешествовали на Запад.

Славян на территории современной Румынии было так много, что можно говорить о дако-славянский синтез при формации румынской нации. Это отражено и в румынском фольклоре, музыке, языке, которые содержат в себе тысячи «ядрових» элементов славянского происхождения. Собственно, то, что широкое расселения русинов из Карпатского региона уже в более поздний период – позднее Средневековье (XII–ХV вв.) – охватило прежде всего Молдову, привело, по выводам этнологов, к существенной ментальной и культурной отличия этого региона от крепче романизированных Мунтении (Валахии) и Трансильвании.

Например, это доказывает основательная монография современного этнолога в.Пола «Молдаване» (Кишинэу, 2009). Впоследствии это стало основой для формирования отдельной молдавской нации, которую как отдельную целостность часто не признают румынские националисты. Фактически молдавская нация смогла сформироваться лишь в советский период, когда коммунисты образовали сначала автономную республику Молдову на левом берегу Днестра в 1924 г. (нынешнее Приднестровье) главным образом для того, чтобы пошатнуть власть Румынии на остальной территории Молдовы, а в 1940 г. незаконно присоединили с помощью военно-политического давления, опираясь на пакт Молотова-Рибентропа, территорию Молдовы между Прутом и Днестром (Бессарабию).

Претекстом при этом был дипломатический факт, что Москва формально не подписала международного соглашения в 1920 г., по которой юридически признавались румынскими земли, присоединенные в результате 1-й мировой войны. В целом молдавская территория охватывает еще территорию на правом берегу Прута, ее традиционным центром было м. Яссы (старое русское название города – Яськый торг). Поэтому соревнования за Молдову продолжалось. Тогда советы специально создали вариант кириллического письма для молдованов, чтобы отдалить их культурно и национально от румын, которые пользовались латиницей. На сегодня это одна из крупнейших проблем в румынской национальной идеологии и нациософии. Реально молдавский язык – это лишь диалект румынского. В то же время в румынском языке осталось много славянских слов: хозяин, боярин, кнез и др., что говорит о элитарный статус славян в VIII-XII вв., когда они во многих аспектах социально и культурно преобладали латиномовних даков.

Острова латиномовних жителей были разбросаны почти по всему Балканскому полуострову, под именем «влаки» они известны в Греции, Сербии и Болгарии, как «далмати» – на Адриатическом побережье Хорватии. Однако в этих странах романизированные социальные группы были в основном славянизированы из – за постоянного наплыва славян и укрепления их государств-болгарского и сербского царств, Хорватии и Боснии. Сегодня осталось всего несколько десятков тысяч влаков. То, что румыны от ХІV в. начали осознавать себя своеобразной «крепостью» латинского мира на Востоке Европы, стало первым значительным идеологическим стимулом для их нации. В течение ІХ-ХІІІ в. большая часть Румынии контролирует Болгар.

Мадьяры, которые пришли в Паннонскую долину в конце ІХ в., сразу захватили Трансильванию и доминировали здесь вплоть до ХІХ в. Сегодня в Трансильвании живет до 1,2 млн. венгров. То, что они были носителями западной цивилизации, по крайней мере от Хи В., когда приняли католичество и получили королевскую власть, обеспечивало им постоянное преимущество над патриархальным романоязычным малокультурным населением. Очень быстро в Трансильвании развилась сеть развитых городов (нынешние Арад, Клуж, Орадя, Брашов, Сибиу, Альба-Юлия, Тыргу-Муреш и др.).

От XII в. в города начали массово приезжать немецкие колонисты, преимущественно добрые мастера, торговцы, земледельцы, которых называли «саксами», потому что они мигрировали прежде всего из Саксонии. Немецкий фактор с тех пор стал существенным для развития этого региона как экономически и цивилизационно оживленного, прозападного, богатого. Нынешний президент Румынии К. Йоханнис, собственно, происходит из таких традиционных немецких колонистов (он был бургомистром города Сибиу). В значительной степени успехи венгров приостановили румынские нациотворческие процессы в Трансильвании от ХV ст., но лидером нации стала южная Валахия (Мунтения), где романоязычные явно доминировали.

Пиковым, героическим периодом румынской истории, который навсегда укрепил основы румынской нации, стал ХV‑й век, когда румыны закалили свой национальный характер в борьбе с турками. Еще в XIV в. романовые жители Волощины сумели мобилизоваться против венгерского наступления. И здесь важным идеологическим инструментом для них стала православная вера, духовно-культурные связи с Византией. Так проторумуни получили программу: защищать православие, отвоевывать потерянные территории и города.

Аналогичные процессы происходили параллельно и в Молдове, которая постоянно расширялась на восток и север, до Прута и Днестра, за счет активной миграции романомовних с запада и юга в относительно свободные пространства, потому что на то время поочередно пали Галицкое княжество и Золотая Орда, которые контролировали междуречье Прута и Днестра. Так наметилась широкая зона противостояния между румынами и украинцами, которая будет двигаться к ХІХ в. включительно.

До конца XIV века. Валахия и Молдова укрепились как независимые христианские государства и стали для всего христианского мира символом борьбы с наступлением турок-мусульман, которые в то время захватили Болгарию, Сербию, Боснию, большую часть Хорватии, Албании и Греции. Это было третьим самым важным идеологическим стимулом в развитие румынской нации. Много этнических румын делали успешную карьеру в условиях Венгерского государства, такими были знаменитый воевода Трансильвании Ян Хуньяди (по-румынски Янку Хунедоара (правил в 1441-1456 гг.) и король Венгрии Матьяш Корвин (правил в 1458-1490 гг.), который преподнес королевство на особую высоту, в т.ч. в культурном плане.

Полноценным самостоятельным государством Валахия стала при правлении господаря Мирчи Старого (1388-1418), а Молдова – за правления Александра Доброго (1400-1432), особенно окрепла Валахия хозяина Власть II Дрегули (Дракулы) (1448-1476). Важным фактором для поддержки этих государств от ХV в. стало усиление Польского королевства, которое повело систематические соревнования за влияния на Молдову и противостояло турецкой экспансии. Это повлекло третью волну миграции русского (украинского) населения на юг, в зону романоязычного мира.

Особенно значительным был тогда фактор украинской культуры и церковности, которые были гораздо развитее за румынские, и поэтому состоялся третий, духовный, синтез между украинским и румынским (молдавским) народами. К XVII в. кириллическое письмо, староукраинский язык царили в Молдове и Волощине на официальном уровне, тысячи романоязычных православных получали образование и карьеру в украинской церковной среде. Самый знаменитый из них – Петр Могила (1596-1647) – Митрополит Православной церкви.

В XVI в. ситуация изменилась: Османская Порта после завоевания в 1453 г. Константинополя вступила в период особого укрепления и наступательности. В битве под Могачем 1526 г. турки разгромили венгерские королевские войска и на почти 150 лет захватили территорию центральной Венгрии вместе с Будой. Их наступление остановилось только под Веной. Они нанесли несколько значительных поражений хозяевам Валахии и Молдовы, венгерским правителям Трансильвании. Весь Балканский полуостров перешел под сюзеренитет Стамбула. Политика Польши в Молдове и в целом в Южном антиисламском направлении потерпела крах. Уже как речь Посполитая она имела гораздо больше проблем на севере и на востоке (прежде всего потребность противостояния давлению Московии), и поэтому ее влияние на Балканах ослабли.

Только в самом конце XVI века. в правление знаменитого волоского господаря Михая Храброго (правил в 1593-1601 гг.), который был выдающимся полководцем, румынский освободительное движение приобрело напористости. Михай в ходе сложных дипломатических и ярких военных побед впервые достиг заветной мечты всего народа: под его скипетром объединились на короткое время Валахия, Молдова и Трансильвания. Поэтому его имя является главным символом героического периода румынской истории и румынского единства. С тех пор все стратегические усилия румынских правителей и политиков направлены на достижение единства румынских этнических земель, восстановления «единой Дакии», и этот праздник считается сегодня важнейшим в румынском национальном самосознании и идеологии.

В течение ХVІІ в. все три румынских княжества почти постоянно находились под сюзеренитетом порты. А в Трансильвании, где доминировали венгерские княжеские и шляхетские роды, усилилось влияние Австрийской империи. Значительным фактором в этой земле был протестантизм, что очень осложнило международную ситуацию в регионе. Общий кризис православия, развитие католической Контрреформации, большие успехи западной культуры привели в то время к распространению латинского языка, приостановление кирилично-славянского печати, к постепенной переориентации румынских элит на западные культурные стандарты. Появился румынский униатский движение, который кардинально поменял стратегию действий и стимулировал новую национальную идеологию. Официально в Трансильвании Уния была принята 19 февраля 1699 г., а в сентябре 1700 г. состоялся всецерковний собор православных Трансильвании, который поддержал Унию.

Так многочисленное румынское население региона (романоязычные всегда здесь составляли большинство более 50 %) через новую форму своей церкви получило большие социальные и политические права, а это привело к усилению его национального сознания и гражданской активности. Впоследствии большая часть Трансильвании была интегрирована в империю Габсбургов, которые после разгрома турок под Веной в 1683 г захватили историческую инициативу в Средней Европе.

В ходе просветительских реформ в Австрийской империи 2-й пол. ХVІІІ В. румыны получили ряд гражданских, культурных и хозяйственных возможностей, которые стимулировали их национальное развитие в Трансильвании. Усилились окциденталістські ориентации, их элиты все больше перенимали идеи и идеалы прежде всего французской культуры, учились на Западе. В конце ХVІІІ В. появилась мощная романтическая художественная литература румын, которая уже в первой половине ХІХ в. приобрела национальную полноту и выразительность (главные имена: Й.Будай-Деляну, А. и я.Векереску, Г. Асаки, И.Редулеску, В.Кирлова, Г. Александреску, М. Когелничану, К. Нетрудно, В.Александри, А.Руссо, Н. Белческу).

Параллельно румыны от середины XVIII века. получили новый геополитический вызов: это был наступление Российской империи с востока, которая в результате нескольких побед над ослабленной Османской империей овладела Причерноморским побережьем, а в 1812 г. полностью захватила междуречья Прута и Днестра и образовала в этом пространстве Бессарабскую область под руководством русского генерал-губернатора. Это повело к ассимиляции румын во многих районах Восточной Молдовы. Новым центром Басарабии стал Кишинэу, который одновременно был и проводником русификации. И сегодня этот город является преимущественно русскоязычным.

Хотя Россия традиционно выступала под флагами «освобождение православных», «устранение исламской угрозы», но очень скоро оказалось фальшивость ее внешней политики в отношении румын: как только доходило до какого-либо значительного военного национального освобождения румын, Петербург требовал «уважать статус Стамбула», то есть сильно не бунтовать; когда Валахия и Молдова начинали сближаться, Петербург снова останавливал эти процессы своим весом, боясь потерять свое преимущество; во всех геополитических комбинациях на Балканах, когда появлялись греки, сербы, болгары, когда давила Австрийская империя, и тому подобное,

Петербург проявлял, что для него самое важное в этом макрорегионе – продвижение собственных геостратегических интересов, укрепление воздействий Российской империи. Поэтому для православных румын Россия не стала тем, чем она стала для сербов и болгар, большой степени для греков: политической опорой для борьбы за национальное освобождение, духовно-культурной и цивилизационной альтернативой относительно исламского и даже западного мира.

Румыны постепенно с конца XVIII века. окцидентализировались как нация, подобно католических народов – хорватов или словенцев – и выработали себе добрую стратегию «опоры на собственные силы», то есть ставили прежде всего на мобилизацию собственной нации – закалке ее характера, выработки наступало-воинственной идеологии, подъема культурно-образовательного уровня, – вместо надеяться только на союзников. И это принесло результат: на протяжении XIX века. румыны, кроме Мунтении (Валахии), где их позиции были сильными, постепенно укрепились и стали определяющим политическим фактором во всех других регионах: Молдове, Трансильвании, Банате (на юго-западе страны, где численно проживали еще венгры и сербы), в Кришане и Марамуроше (на севере Трансильвании, где доминировали мадьяры), в Добрудже (на юго-востоке, между нижним течением Дуная и Черным морем, где всегда жили болгары), на Буковине, где массово проживали украинцы (собственно, тогда румыны корне романизовали Южную Буковину с центром в Сучаве, которая потом органично отошла к румынскому государству).

Большое значение для формирования современной румынской нации изначально имели просветительские реформы австрийских императоров Марии-Терезии и Иосифа II, а затем революционное движение во Франции и наполеоновские войны. Они поломали патриархальные основы значительно консервативного православного общества, дали толчок к формированию новой интеллигенции, помогли создать полноценную национальную идеологию. Это позволило румынам вытворить от начала ХІХ в. мощное национально-освободительное движение, который одновременно использовал в свою пользу и победные войны России против Турецкой империи, и привлекал для сбалансирования геополитических тенденций на Балканах Францию и Великобританию.

В 1821 г. произошло большое восстание под предводительством Тудора Владиміреску, которое использовало освободительные интенции греков, которые тогда активно атаковали Оттоманскую империю. В результате восстания Молдова и Валахия получили большую автономию, хотя признавали сюзеренитет Стамбула. Согласно Яссы и Бухарест начали развиваться как столичные города, концентрировать в себе идейную, культурную, образовательную энергетику нации. Россия тогда фактически предала православных валахов и молдаван и не поддержала восстание Т.Владимиреску. Однако вскоре, после победной войны над Турцией в 1829 г., она установила свой протекторат над Дунайскими княжествами.

Постоянно укрепляясь, румыны сумели после победоносной для Запада Крымской войны 1853-1856 гг. начать процесс объединения двух автономных княжеств – Валахии и Молдовы. Это произошло в 1859 г. с избранием князя Александра Кузи на престол. В 1862 г. это государство провозгласило свою независимость, которую официально признали на международном уровне на Берлинском конгрессе 1878 г. под названием «королевство Румыния». Хотя это название было несколько искусственным: ведь прямого отношения к Риму (в основе названия – это понятия) румыны не имели, это так же, как Россия величает себя именем от корня «Русь», но на самом деле имеет очень отдаленное к ней отношение. Трансильвания была присоединена к Румынии только в результате 1-й мировой войны, в которой и счастливо выступила на стороне Антанты.

Нациософские оценки. Румынская нация сформировалась в результате многолетней почти непрерывной борьбы за независимость; это позволило сакрализировать национальные идеалы, создать героический тип мышления у ее элит и прежде всего в народе. Основополагающие воздействия византийской цивилизации (православие) создали в румынской ментальности мощную консервативность, инерционность в восприятии истории, существенно затормозили ее развитие в плане формирования гражданской активности и сознания, правового развития, культуры городов, интенций к демократизму и усвоение качественной рациональной образования. Цивилизационные влияния Оттоманской империи (реально Валахия и Молдова зависели от нее более 500 лет!) обусловили высокий уровень негативного патернализма в румынском обществе, коррупции, реакционности, имитаторства.

Поэтому, несмотря на значительные успехи румынских элит на поле окциденализации национального сознания и культуры в течение ХVІІІ–ХІХ в., румынская нация оставалась весьма консервативной, малообразованной в массе, перенятой иерархическими и групповыми интересами. В то же время страна после великого объединения 1920 г., осталась очень регионализированой: существуют существенные различия в аспектах национального сознания, гражданской активности, уровня культуры, образования, хозяйки между Кришаною и Добруджею, между Банатом и Буковиной, Молдовой и центральной Трансильвании.

По этим трем признакам-византийско-православная основа, вес имперского бюрократизма, региональные различия-Румыния очень подобна Украине, если Отоманскую империю заменим русским и вспомним, как отличаются между собой наши Закарпатье и Слобожанщина, Галичина и Причерноморье, Волынь и Буковина. Так что Румыния и Украина – это типологически сближены страны, но в плане национальной сконсолидированости и героизованости, закаленности национального характера украинцы значительно уступают румынам.

У них не было таких длительных периодов безволию и отказа от милитаристского образа мышления, как в украинской истории (конец XIV – начало XVI вв.; конец XVIII – начало ХХ вв.); у них не образовался свой массовый тип малоросса, то есть сденационализированой части социума, которая имеет эту сденационализированость за идеологию и объективно разрушает национальную и государственную прочность своего народа: у них не было таких сокрушительных разрушений национальной культуры и традиции, которые развивались непрерывно.

«Регионалистический комплекс», ощущение собственной отсталости против соседей – венгров и немцев, проблема этнической настороженности к ближним славянским народам, с которыми веками пришлось спорить-бороться за совместно заселенные регионы (с сербами – за Банат, с болгарами – за Добруджу, с украинцами – за Буковину и Бессарабию) создали у румын острую потребность идеологического обоснования своей уникальности, экспансивности и воинственности.

Поэтому в межвоенную эпоху ХХ века. Румыния мощно пошла вправо: культурная теория «Гиндиризма» (от названия журнала «Гиндиря» – «Мысль»), который формировал идеологию национализма и традиционализма; творчество и организаторская деятельность профашистского философа Корнелиу Кодряну (1989-1938), который создал «легионерский» движение (от «Легион Св.Михаила»), т.зв. «Железную гвардию»; сильные милитаристско традиции (диктатура ген. Иона Антонеску), появление целой плеяды ярких философов иррационалистического типа во главе со знаменитым Мирчей Элиаде.

То есть румынская национальная философия очень сильно «заварилась» на идеях национальной мистики, особой органичности и оригинальности, мессианизма (идея «аванпоста латинского духа среди моря чужеродных народов»!). Эти воинственные идеи, переплешись с постоянной потребностью охватывать націотворчими воздействиями разные и сложные регионы, породили идею «Великой Румынии» – перманентного империализма малой нации.

Геополитические перспективы. Исторически так сложилось, что отношения между украинцами и румынами не были дружескими и союзническими. В период господства Галицкого княжества в Межречье Прута и Днестра (город Галац в Румынии – это бывший Малый Галич) романоязычные анклавы воспринимались скорее как угроза в не до конца контролируемом пространстве; в казацкую сутки Молдова традиционно выступала ненадежным союзником в противостоянии с татарско-турецким миром, потому что на то время уже была свыклась с отоманскими порядками и социальными соблазнами; от XIX века. началось противостояние переселенское и Национальное в Басарабии и Буковине.

Оккупация Румынией в 1920 г. этих двух регионов, в которых сразу началась жесткая политика принудительной румынизации, оставила трагическую память в сознании украинской нации. Настолько это упоминание было болезненным и неприятным, что известный украинский геополитик и мыслитель Юрий Липа (1900-1944) в специальном труде » Черноморская доктрина «(1942) предусматривал будущее распределение Румынии как именно неорганического государства.

Однако характер и настойчивость (может, еще смекалка) румынской нации возразили перспективу романтического одессита. После распада СССР и появления на карте Европы независимой Молдовы встал вопрос о возможном объединении одноязычных и однокультурних государств, а такая перспектива могла бы означать усиление на границе с Украиной большой и активной страны, которая имеет свои геополитические амбиции. Пока что на пути этой перспективе стоит сформирована в годы российской оккупации Молдовы молдавская квазинациональная идентичность, присутствие в молдавском обществе большого количества представителей национальных меньшинств – украинцев (преимущественно зрусифицированными), русских, гагаузов, болгар, которые вместе составляют до пол миллиона жителей и все преимущественно настороженно относятся к росту молдавского национализма (румынского национализма, который часто пересекается с ним), до возможного объединения Молдовы с Румынией, к сближению Молдовы с Западом.

К этому добавляется слабая гражданская активность и общая консервативность молдаван, которые из-за неорганизованности часто проигрывают в важных политических протиборствах русскоязычной части общества. Свидетельством этого было длительное пребывание при власти пророссийской партии коммунистов в 2000-е гг.. и ее выдвиженца В.Воронина, а теперь победа на выборах пророссийского президента И.Додона. Печальную роль играет в Молдове Православная Церковь (на 93 % молдаване – православные), которая ведет пророссийскую линию. В то же время движение радикальных молдавских «западников», которые в основном имеют румынскую идентичность, является не количественным, маловпливовим.

Такая ситуация в определенной степени является выгодной Украине, поскольку, если бы внезапно произошло объединение Молдовы с Румынией и их усиления, мы бы получили ассимилирующий наступление румынской нации на этнические территории украинцев в Приднестровье. Поэтому все пространство бывшей Молдовы (с Приднестровьем) является таким себе огромным полем стендами различных политических и этнических, проимперских и проевропейских сил и тенденций, которые постоянно взаємопоборюють себя и тонут в общей гражданской пассивности и невыразительности.

В этом есть и определенная опасность, ибо такая нестабильность, большая коррумпированность, хаотичность политической ситуации в соседней стране обще нехорошо влияет на Украину, порождает деструктивные тенденции. Поэтому в отношении Молдовы в Украине должна быть подробно спланирована, стратегически продумана и выверена внешняя политика как в отношении потенциально опасного государства и такой, в которой сосредоточены украинские национальные интересы.

На сегодня Румыния является одним из важнейших государств для украинского будущего по таким причинам:

по геополитическому положению, количеству населения, величине хозяйки Румыния является самой большой страной в сверхважном для Украины Черноморском пространстве, если не брать во внимание Турцию, намного большей страны, но все-таки евразийской, что и подтверждают последние годы в ее внешней и внутренней политике;

в отличие от всех государств, которые имеют общую границу с Украиной, Румыния единственная не имеет никаких иллюзий относительно России, которая сейчас воюет против Украины в Донбассе и на Черном море (Крым) (потому что даже Польша, как недавно оказалось, имеет какие-то иллюзии относительно политики Москвы, несмотря на то море зла, которое причинила ей Москва в прошлом); Румынию можно даже считать единственной последовательно антироссийским государством в Средней Европе, поскольку геополитические интересы Бухареста и Москвы явно расходятся (прежде всего потому, что Россия поддержала Приднестровье, создала там антирумынский анклав, постоянно привносит дестабилизацию в регион, поддерживает различные антирумунские тенденции в Молдове);

только конструктивный диалог с Румынией и Молдовой может в будущем поспособствовать «залечиванию» той «открытой раны» на границе Украины, которая называется «Приднестровье»; украинцам стоит помнить, что северная часть Приднестровья – это продолжение украинского Подолья со старинным украинским городом Рашков в центре, в селах этого региона говорят на чистом украинском языке сегодня, что левый берег Днестра – это органическое продолжение украинского геополитического пространства;

потенциально только Румыния может стать самым надежным и геостратегически важным (фактор Черного моря) плацдармом для войск НАТО, в т.ч. и для защиты от возможной агрессии России;

цивилизационно и ментально именно Румыния является особенно близкой к Украины (все остальные наши западные соседи являются слишком окцидентализованные как католические страны, и поэтому ментально резче отличаются от нас) и это может стать основой для более широкого и более глубокого культурного и общественно-политического диалога между нашими странами и народами;

в то же время именно Румыния может стать для Украины «помостом» для более широких и продуктивных контактов со странами Балкан, а такие контакты есть жизненеобходимые;

сегодня Румыния является наиболее показательным примером, как в традиционно иерархизированную, ощутимо закостенелую, закорумпованую страну приходят перемены, как по-православному патриархальное, стагнизированное общество перестраивается на принципах истинной демократии, строгой законности, свободной предприимчивости, ценностной стабилизации, и этому примеру может последовать Украина.

Leave a comment

Your email address will not be published.


*