Сеульский и киевский «Майдан»: что у них общего?

Майдан в Сеуле

Больше четырех недель в Сеуле – столице Южной Кореи, продолжается «Майдан», который украинские СМИ по определенным причинам почему-то не слишком активно освещают. Между тем, сотни тысяч корейцев выходят ежедневно на улицы города с требованием отставки президента Пак Кын Хе за коррупционный скандал, связанный с ее подругой и вмешательством в государственные дела с целью собственной наживы.

Как пишет один из пользователей «Facebook» Кирилл Желев: «В Сеуле майдан. Люди, очень много. Это зрелое общество знает: ни сумасшедший сосед, ни состояние войны с полоумным диктатором, ни вражеские ракетные системы за сто километров от столицы – не причина, чтобы терпеть коррупционную опухоль».

Почему же наш украинский народ готов терпеть коррупцию, которой насквозь пронизана наша экономика, политика и даже война? Почему украинцы, которые прошли не одну революцию, сейчас молчат?

Об этом корреспондент «World News» пообщался с экспертами: профессором кафедры международных исследований и общественных коммуникаций факультета международной политики, менеджмента и бизнеса УжНУ Игорь Тодоровым, политологом Михаилом Басарабом и председателем наблюдательного совета БФ «Майдан иностранных дел» Андреем Климентом.

Что есть общего в «майданах» Украины и Южной Кореи? Ведь, фактически, и Южная Корея находится в состоянии войны и воюющая Украина, где отмечается третья годовщина начала Революции достоинства…

Игорь Тодоров:

Очень трудно объяснить и провести аналогию. Во-первых, несколько разный менталитет. В Южной Корее – восточный, специфический менталитет. Трудно его понять, если сам не входишь в эту группу людей. К тому же, есть определенная история борьбы с той же коррупцией. И были определенные сдвиги в Южной Корее. Но, тем не менее, желание получить деньги ни за что, оно присуще человеческой природе. И, к сожалению, это не зависит от менталитета.

Тогда, три года назад, тоже разные ученые говорили, что после Оранжевой революции общество устало, оно не хочет, оно не пойдет. И ничего такого не будет. Тем не менее, мы должны вновь феномен Майдана. Как-то так сложилось, что, с одной стороны, внешнеполитические шаги тогдашнего руководства – отказ от соглашения об ассоциации, с другой стороны – конкретные события: избиение студентов ночью на 30-е ноября, что привело к массовому протесту.

Михаил Басараб:

Евромайдан начался в результате неподписания соглашения об ассоциации и не только из-за избиения студентов. Избиение студентов уже началось после начала Євромайдану. В историческом течении и в начале любых революций всегда есть причины и поводы. Для любых системных и серьезных преобразований в обществе и таких вот событий. Неподписание Януковичем соглашения об ассоциации было поводом, который подтолкнул людей выйти на улицы, а избиение студентов – усугубило эту ситуацию. На самом деле, неподписание соглашения и избиения студентов были последними каплями и переполнили чашу злоупотреблений Януковича. Революция Достоинства произошла вследствие антисистемной и длительной антиукраинской деятельности режима Януковича.

Поэтому, Революция Достоинства и то, что сегодня происходит в Южной Корее вполне сопоставимы. Сравниваемые в этом смысле события, поскольку тогда, фактически, люди вышли в знак протеста против многих преступлений Януковича, в том числе и корупійних преступлений того политического режима.

Андрей Клименко:

Я не вижу разницы между картинкой из Южной Кореи и картинкой с нашего Майдана. В чем сейчас проблема? Те, кто делал Майдан 2013-2014-го года – они сейчас очень осторожны, потому что есть альтернатива. То есть, ни у кого нет иллюзий относительно тех личностей, которые пришли к власти. И более того, я скажу, что ни у кого не было иллюзий и тогда. Я помню, как в начале апреля 2014-го года выехал из оккупированного Крыма вместе с редакцией, и мы на «Майдане иностранных дел» говорили, что это только начало, потому что государственный аппарат сверху донизу тотально не только коррумпирован. Он не способен решать те задачи, которые наша Революция поставила. Революция, оккупация, война.

За последние 10-15 лет у нас сложилась целая система людей, которые идут в госструктуры с одной целью – брать взятки. Это же е-декларирования. И это такой струп, который действительно хочется взять и снести саблей. Но та часть нашего общества, которая делала Майдан, которая защищает Украину от агрессии, от наступления России, она – умная. Она понимает, что есть ситуация войны и нельзя разрушать государство. Так как это сделали большевики 1 917-1918-х годах. Как-то надо реформировать ее изнутри. Надо имплантировать туда какие-то здоровые клетки. Это не всегда удается.

Почему сейчас люди не выходят на протест? Или народ просто смирился, сжился с коррупционной системой страны?

Игорь Тодоров:

Если вспомнить 2013-й год, я имел возможность общаться с ведущими социологами, в частности с Ириной Бекешкиной, как раз на кануне Майдана. Мне Ирина говорила, что ежегодные исследования, которые они проводили свидетельствовали о том, что общество же не готово и не пойдет на улицу по любой причине. И, на самом деле, вот такой восточнославянский, украинский менталитет, что люди действительно обсуждают, ругают всех, но пойти на какие-то радикальные шаги, пойти на улицу именно по зову души, а не за деньги, как это сейчас пытаются делать некоторые политические силы, используя людей исключительно в собственных интересах. Это не является результатом внутреннего процесса в обществе, а сугубо результат внешнего воздействия. Так вот, к сожалению или не к сожалению, то трудно давать оценку, но тем не менее трудно представить себе, что именно даст толчок для радикальных шагов.

Относительно нынешней ситуации, то действительно общество не удовлетворено. Но, скажем, сравнение с ситуацией и Южной Кореи не очень корректное. С одной стороны, действительно, у них очень сложные отношения или отсутствие отношений со своими братьями – Северной Кореей. Но такая ситуация у них длится десятилетия. Мы же имеем внешнюю агрессию, которую наше руководство только публично называет такой, но каких-то реальных юридических шагов для определения этого как действительно вторжение не делается. Не делается соответствующих заявлений на мировом уровне, для того чтобы действительно, когда страна находится в состоянии войны, официально предоставить ей возможность другим помогать. А у нас получается так, что даже экономические санкции против неприятеля в нас вводят позже, чем это сделали наши союзники по Евросоюзу или США. Здесь есть ряд таких вот противоречивых вещей. Но одновременно существует в обществе такая потребность в стабильности. Люди, с одной стороны, недовольны, с другой – значительная часть общества уверена, что любые радикальные шаги сейчас пойдут лишь на пользу врагу. И власть этим пользуется, потому что любые протестные вещи называются такими, которые организованы Путиным, российскими спецслужбами. Я не хочу исключать. Как раз Россия заинтересована в дальнейшей дестабилизации нашего государства. Это одно из проявлений той гибридной войны. Здесь на самом деле ситуация противоречивая и даже тупиковая. С одной стороны, существует категорическое недовольство властью в целом и теми бешеными деньгами, которые представители этой власти получили уже во времена войны. То есть, возмущение общества. Но с другой стороны какого такого критического состояния это возмущение не приобретает, потому что существует, все же, может сомнительная, но надежда, что власть одумается и будет что-то реально делать на пользу общества.

Михаил Басараб:

Что касается сегодняшних событий в государстве и почему украинцы молчат. Революции не происходят с частой периодичностью. Для того, чтобы состоялись настоящие системные сдвиги в обществе, которые заставят людей массово выйти на улицы, для этого должно произойти накопление определенных образ, определенных отрицательных оценок, рефлексий. Осмысление этих процессов, осознание того, что дальше так быть не может. Если украинская власть не одумается и будет действовать так дальше, это касается, кстати, не только коррупции, но и очень важных вопросов, связанных с российским агрессором. Я говорю о том, если Порошенко будет и дальше проталкивать и лоббировать процесс ползучей капитуляции перед российским захватчиком, тогда тоже может возникнуть вопрос серьезно с гораздо большим поводом для массовых протестов, чем вопрос коррупции.

Поэтому, понятно, что уровень негативного отношения украинского общества к украинской власти достаточно высок, но если мы сегодня не видим массовых протестов, значит через те или иные причины, отсутствие реальных поводов, эти протесты не происходят. То, что мы сегодня видим и у Национального банка и т.д. – это российская спецоперация, которая реализуется открытыми и скрытыми агентами Кремля в Украине. Я имею в виду «Оппозиционный блок» и их сателлитов, типа Рабиновича и Мараєва, и Юлии Тимошенко.

У нас же не самоцель, что нам надо выйти на улицу и обязательно кого-то откуда-то сбрасывать. У нас есть задача – жить лучше. Поэтому, если украинская власть не опомнится будет действовать так и дальше, то конечно риски массовых протестов растут. Но у каждого из нас, в том числе и Президента, у тех, кто сегодня занимает высокие посты в Украине, есть всегда шанс начать все с нового листа. И такая вероятность тоже сохраняется. Поэтому, все будет зависеть от ситуации – от того, как будет действовать эта власть, или от того на сколько адекватной будет реакция власти на обстоятельства.

Андрей Клименко:

Эта коррупционная система начала создаваться в начале 2000-х годов. 1999-2000-е годы – это были последние годы падение после постсоветского. То есть, 2000-го года начался экономический рост в Украине. Были приняты решения о поддержке малого бизнеса и т.д. Начали расти цены на землю, на недвижимость и тут началась коррупция. И это такая раковая опухоль. Если бы не было войны, я уверен, что это было бы ликвидировано очень остро и быстро. Но фактор войны, есть фактор войны. И поэтому та часть, которая делала революцию и продолжает защищать страну на всех фронтах, она очень осторожна.

Поэтому когда наше гражданское общество созреет наконец? Станет сознательным и не будет бояться отстаивать собственные интересы?

Игорь Тодоров:

Все равно надо иметь в виду, что любая радикализация ставит под угрозу вообще существование нашего государства. Поэтому здесь в обществе существует такая подсознательная осторожность в отношении радикальных шагов.

Могут быть любые проявления, но вот внутреннее созревание пока не приводит к радикальным вещам. Но никто ничего не гарантирует при условии какого-либо внешнего толчка. Все может быть. Ситуация продолжает объективно ухудшаться, но пока что она не ведет к внешним проявлениям, как в Южной Корее. Что я имею здесь в виду? По тем же механизмом, что и Майдан – не организовано это было, а именно спрос был в обществе на соответствующие радикальные шаги. Пока я не вижу, что у нас ситуация аналогична тому, что было три года назад, аналогичная Южной Кореи.

Михаил Басараб:

Мы уже много кого переросли. И во многих смыслах мы переросли даже Соединенные Штаты Америки и ведущие государства Европы. Я не преувеличиваю и это не пафос.

Мы абсолютно самодостаточная нация, которая смогла свергнуть режим Януковича и дать отпор российскому агрессору. Именно на глазах людей оно все происходило.

Мы должны помнить и Революцию на граните и Оранжевую революцию. Украинцы не впервые продемонстрировали, что они зрелая нация, украинцы – это зрелое гражданское общество, и украинское государство состоялось.

Leave a comment

Your email address will not be published.


*