Война четвертого поколения – это война культур

Информационная война Информационная война

Кроме аннексии Крыма и поддержки сепаратистов на Донбассе, Россия ведет еще одну войну против Украины, – информационную. Искажение реальной картины, создание фейков, финансирование, так называемых «троллей» — все это постоянный инструментарий в руках пропагандистов из Кремля.

А потому, как отмечают исследователи, традиционное понятие «война» становится не только военным явлением, но и коммуникативным. И в современном мире все чаще воюют не за территорию, а за человеческое сознание.

«Война забирает не только ресурсы, но и интеллект. Все новые методы и инструментарий, который можно использовать для боевых действий, сразу же попадают в руки военных из сферы бизнеса, политики и медиа. А потому Мюнхенская конференция по безопасности 2017 года заговорила о «феномене постправди». Бесспорно, постправда уже стала сегодня инструментарием войны. Новая парадигма четвертого поколения войны активно на нее опирается», — считает профессор Георгий Почепцов.

О войне четвертого поколения, как составляющую украинско-российской войны, о перспективе Украины победить в этой новейшей войне корреспондент «World News» пообщался с доктором филологических наук, профессором, заведующим кафедрой информационной политики, автором многочисленных трудов по вопросам коммуникационных технологий Георгием Почепцовым.

Вы утверждаете, что, согласно периодизации поколений войны Уильяма Линда, сейчас актуально четвертое поколение войны. Российско-украинскую войну можно охарактеризовать, как новое поколение войны?

Поколение войны отражают тот новый инструментарий, который появляется на настоящее время. Третье поколение — это был немецкий блицкриг, который базировался на маневре, но для этого нужен был радиосвязь.

О четвертое поколение войны Линд говорит, что ее характеризует децентрализация и исчезновение государственной монополии на войну. Именно это позволяет вернуться к войне культур, а иммиграция и мультикультурализм создают предпосылки для войны идентичностей.

Это заметно, если мы посмотрим на ІДІЛ, на терроризм в Европе. Линд также видит возможный вариант собственной гражданской войны между американскими штатами и с консервативной и либеральной культурой.

То есть война России с Украиной – это скорее война культур?

В общем, имеем войну за идентичность: Россия не хочет дать Украине возможность иметь собственную идентичность, Украина же пытается оторваться от России в сторону собственной идентичности. Именно этим можно объяснить борьбу в сфере телевидения, кино, книг вплоть до запретов на тот или иной контент. Именно этот инструментарий работает на создание идентичности, на создание собственной модели мира.

Есть несколько задач, на которых сконцентрирована российская пропаганда. Один из месседжей — это неудача проекта Украина. Второй — Россия как удачный проект. Третий — США и Запад, как враг. Четвертый — все украинцы хотят в Россию. Пятый — в мире все плохо.

Именно благодаря этим сообщения, Россия пытается разъединить Европейский Союз, а в дальнейшем и сотрудничество США и Европы.

Нынешнее же задача Кремля, чтобы в близлежащих к России странах и в наиболее влиятельных европейских странах — Франции и Германии, способствовать приходу более лояльных к России политиков.

Информационные войны, пропаганда продуцируют недоверие к любой информации. Как отличить правду от лжи?

В наше время возникло еще и понятие постправди, когда благодаря Интернету в нашу голову попадает множество того, что раньше не можно было бы себе представить. Работают тысячи источников, отсутствует цензура, — все это делает информационный поток намного сильнее, чем раньше. Конкретный человек не может его освоить, потому что в нем все время возникают «неожиданности». Я бы назвал Интернет информационной «улицей», здесь нас все время ожидают неожиданности. Это не библиотека, где все разложено по порядку.

Поэтому возникает такое понятие, как фейк, что является искажением правды. Он отличается от пиара или пропаганды, которые все же обязаны базироваться на правде, возможно, гиперболизируя ее. Фейк не хочет быть правдой, для него важнее достижения собственных целей, а не информирования человека.

И действительно, в условиях информационной войны с Россией, в украинских СМИ очень часто появляются запущены русскими «фейки». Какова их роль в войне четвертого поколения?

Фейки является преднамеренным искажением информации, но это делается так, чтобы потребитель информации этого не заметил. Теоретически событие, о котором рассказывает фейк, могла быть, но на самом деле ее не было. После появления фейка пропаганда может тиражировать его, ведь ее инструментарием является как раз ложное обобщение, когда отдельный факт подается как закономерность. То есть пропаганда дважды нарушает правила, когда на базе фейка рисует искусственный мир. Сначала появляется «распятый мальчик», которого не было, а потом на базе него делают из украинского солдата палача.

Вместе с тем, сейчас в социальных сетях, информационных изданиях все чаще активизируются так называемые «тролли», которые за определенную плату выполняют то или иное задание. Насколько «тролли» являются эффективными во время информационной войны?

Тролли выполняют много функций. Одна из них — это создание представления, что нужные месседжи поддерживает большое количество людей. Еще тролли своими коментами могут выводить из себя тех, кого им задают как противника.

Реально тролли – это попытка государств вернуть себе контроль за социальными медиа.

Например, Фейсбук, что по определению является инструментом с индивидуального порождения информации, благодаря троллям получает «индустриальный» поток информации, который всегда будет намного сильнее, поскольку он несет единственный месседж.

Кстати, сегодня страны, такие как Китай, Израиль, Россия, имеют свои команды троллей, которые должны помочь им овладеть свободный или почти свободный Интернет.

Как вы оцениваете деятельность Украины в информационном противостоянии с Россией?

Украина находится вне зоны действия российских телеканалов — главного инструментария пропаганды. А потому, на первом месте по достоверности для украинской аудитории стоят украинские телеканалы, но достаточно большое внимание и устной коммуникации — друзья, родственники и знакомые. И это говорит о недостатке правдивой информации.

Кроме своих граждан, для России весьма важна западная аудитория. Здесь повторяется модель холодной войны. Но население Западного мира не так массово поддается на чужую пропаганду. В этом плане Украина проигрывает. Ведь она не имеет ни интересных сайтов иностранными языками, ни собственных телеканалов, которые ведут вещание в Европе или США. На Мероприятие наша точка зрения попадает довольно опосредованно.

Вместе с тем, информационная политика есть тогда, когда есть рычаги влияния. На сегодня государство не имеет таких рычагов по отношению к главных телеканалов, поскольку они принадлежат разным олигархам. При этом мы не можем говорить, что основные каналы имеют какую-то враждебную позицию. Здесь нужен выход на качественно более высокий уровень в создании нового типа информационного вещания. Надо отправлять учиться за границу журналистские группы, надо создавать информационный продукт для других, включая зарубежные издания.

Какой должна быть действенная информационная политика Украины, чтобы победить в информационной войне с Россией?

Наша главная аудитория внутри страны. И здесь ответ один — нужно начать говорить правду людям. Начиная с того, что у нас — война или АТО? Если это АТО, то докажите. Если люди начнут верить власти, никакие чужие месседжи на них уже не будут влиять.

Наши люди имеют право на правду, которую от них тщательно скрывают. Через это, как мы видим, доверие к власти непрерывно снижается. А как можно адекватно управлять людьми, которые в тебя не верят?

И Россия, кстати, тоже готова услышать правду. Например, еженедельник «Собеседник» выходит с опросом экспертов «Суд над ТВ-пропагандой в России: за или против».

Но российские «месседжи» все равно доносятся до украинцев?

Я бы не сказал, что они так массово доносятся. Они циркулируют, но не с той регулярностью, как им бы хотелось. Но это проблема для всех — в эпоху Интернета достаточно трудно закрыться от информации. Тот, кто хочет, всегда ее найдет.

Мы проигрываем, когда с опозданием даем какие-то факты, ибо факты всегда входят в массовое сознание вместе с интерпретацией. А уж избавиться от этой, даже враждебной для нас информации, трудно, потому что она вошла в наше сознание первой. Чтобы «победить» эту первой введенную информацию, надо приложить гораздо больше усилий.

С какими странами, кроме России, Украина сейчас вынуждена вести информационные войны?

В случае с Россией – это агрессивный конфликт, поэтому здесь есть специфические задачи, а так продвигать страну, ее собственную позицию надо во всем мире. Одни задачи должны в Европе, другие — в США. Да и в Европе разговор со странами Балтии и Польшей будет разной. Это все принципиально разные аудитории. А еще в каждой стране есть экспертное сообщество, которое влияет на власть, и журналистское сообщество, что влияет на население. И они тоже должны получать настроены именно на них сообщения.

Я бы не сказал, что мы имеем информационные войны с другими странами, например, с Польшей — это скорее разная интерпретация истории, где можно найти понимание, и его рано или поздно найдут.

Как Украине обезопасить свое информационное пространство от посягательств других государств?

Это проблема для любой страны, потому что информационное пространство, в отличие от физического, во многом общий, здесь трудно найти границы. Но есть большая асимметрия: мы смотрим американские сериалы или читаем американские книжки, а они не смотрят наши фильмы и не читают наших книг.

Свой собственный продукт должен стать самым ценным и интересным для аудитории. И это понятно — он отражает собственную картину мира. Поэтому государству надо вкладывать средства в создание собственных бестселлеров и блокбастеров, потому что сейчас мы практически живем чужим. Мы смотрим чужие сериалы, наши дети читают переводные книги, потому что не создаем собственного качественного продукта.

Как в мире выигрывают информационные войны?

Можно вспомнить пример времен холодной войны. США считали своим самым сильным ударом кампанию по обвинению СССР в связи со збиванием южнокорейского лайнера, тогда они умышленно стерли с переговоров советского пилота информацию о том, что он не понимал, какой это самолет — гражданский или военной. И США вынесли это на заседание ООН. А СССР, как они считали, больше навредил им, привязав СПИД к экспериментам американских военных, чтобы уменьшить при помощи болезни население Африки. Как видите, и то, и другое было неправдой, но приобрело довольно широкое распространение.

Как будут развиваться информационные войны в мире в дальнейшем?

Основное — это доверие к информации. Поэтому все новые методы идут в поиске того, каким образом вызвать доверие к собственному сообщения. И сегодня для этого возникла помощь военным со стороны нейропсихологии. Будущая пропаганда будет гораздо эффективнее, потому что она будет базироваться на объективном типе инструментария. То есть пропаганда усложнится в своей подготовке, а человек останется тем же (физиологически, психологически), какой был две тысячи и более лет назад. Современный инструментарий будет работать против неизменного мозга.

1 Comments

  1. Не зрозуміло — де завершується питання журналіста, а де починаються відповіді… орфографію та пунктуацію четверте покоління війни — вже відмінило??!?!?
    «…заведующим кафедрой информационной политики…» — кафедра існує сама по собі, чи все ж таки у якомусь навчальному закладі?
    Невже важко зробити якісний матеріал?

Leave a comment

Your email address will not be published.


*